Значит, война!

Очень романтично.

– Уго Оливьере, трогать чужое не хорошо. – понимаю, что интуитивно я почувствовала Марко сразу же. У меня горел затылок все это время. Не знаю, чего я добивалась, продолжая наслаждаться общением с Уго, когда хищник к нам был так близок. – И я, кажется, предупреждал об этом.

Марко Луккезе был в белоснежной рубашке, расстёгнутой до середины, ворот, которой был измазан помадой. Он лениво сокращал расстояние между нами, и мне жутко хотелось сбежать подальше от него. Почему-то стало страшно от того, как его дикие разноцветные глаза смотрели на нас, не моргая.

– Марко, мы с Лили, как бы теперь, встречаемся, ничего противозаконного и предосудительного. – Уго отвечал смело, и я восхитилась им. Нужно было быть очень смелым человеком, чтобы выдержать напор Луккезе.

Марко сделал жадный глоток вина из бутылки и отбросил её в сторону, пугая меня ни на шутку.

– А разве я разрешал? – поинтересовался насмешливо Марко, подходя к нам вплотную и выдергивая меня из кольца рук Уго, как будто имел на это право.

– Кто ты вообще такой, чтобы решать за меня? Могу я с кем-то встречаться или нет? – мои возмущения звучат неубедительно. Я настолько поражена, как Марко произносит моё имя, что не могу и двух слов связать. Обычно итальянцам сложно произносить его, и они сокращают до просто «Ли-ли».

Эгоистка внутри меня ликует, я добилась желаемого, заставила Марко ревновать. Но рассудительная Лиля понимала, что я заигралась со спичками и устроила пожар.

Луккезе так выразительно смотрит на меня, скалится, напоминая без слов, что он вытворял с моим телом. От такого откровенного намека покрываюсь пятнами, становлюсь пунцовая с головы до пят. Парень сейчас буквально поимел меня прилюдно.

Образуется пауза, где мы с Марко смотрим на друга неотрывно, многозначительно.

– Не буду Вам мешать. – обиженно бросает Уго, и мне становится стыдно. Со стороны это может казаться, что я флиртовала с ним только чтобы позлить Марко, от части это правда, но мне не хочется, чтобы он так думал. Я резко отталкиваю Марко, чем злю его, запускаю механизм, который уже не остановить.

– Я тебя не отпускал! – рявкает римлянин, откидывая вьющие волосы со лба.