Окутанные тьмой

– Ах ты, дикарка! Я был благосклонен к тебе все это время! Даже за плеть больше не брался! А ты вот так отплатила за мое добро?!

Даже удары и грязные фразы в мой адрес не доставляли столько боли, сколько царило в моей душе. Подобно черной воронке, внутри бушевали гнев, обида, одиночество и странное, неведомое раньше, чувство отмщения.

Клэйтон заставил меня отправиться с ним. Мне даже не пришлось выбирать платье. За меня это сделала Рут. Полностью закрытое, прямое платье из черного бархата. Лишь копну мох черных волос разбавлял позолоченный гребень.

Дом Венсана Рильса был в разы меньше, чем дом Стоутбери, но не уступал напыщенности. Всюду красовались портреты хозяина и трофеи с охоты. Живодерство и только.

Лишь за последние десять минут почти каждый гость при виде меня счел своим долгом подойти и выразить свое соболезнование, а потом добавить, после короткой паузы: «Все наладится. Главное, что у вас есть муж». Причем здесь вообще мой тупоголовый супруг? За каким дьяволом его поганую сущность приплетают к моему горю? Я ничего не отвечала, лишь отходила в сторону, дабы избавить народ от рвущихся из меня грубостей.

Сжимая в руке бокал и стоя в стороне, я осматривала комнату. Лицемерные идиоты. Здесь никому не было дела до горя ближнего своего. Их волновало лишь хвастовство. Тошнило от всех этих поддельных лиц.

Будучи поглощенной в свои мысли, я не заметила идущего ко мне человека и случайно врезалась в него, выливая красное вино на дорогую темно-серую ткань одеяния.

– Ох, осторожнее! – Воскликнул он, придержав меня за локоть.

– Извините, мне так жаль, – буркнула я, не желая поднимать взгляда. Мне было совершенно плевать. Поделом. Мне не нужны очередные глупые соболезнования.

Незнакомец тихо рассмеялся, забирая у меня из рук пустой стакан и ставя его на подоконник.

– Меня не обманите, Карнелия. Вас совершенно не волнуют пятна на моей рубашке. Но я вас за это не виню.

Я все же подняла любопытный взгляд и столкнулась с высоким, черноволосым мужчиной, его волчьи, желтые глаза с интересом и долей насмешки бесстыдно рассматривали меня.

– Мы знакомы? – Проговорила я, вспомнив, что он обратился ко мне по имени.

– Ах, простите мои манеры. – Незнакомец взял мою руку и притянул ее к своим губам. – Дрейк Брессер.

В глубине души я догадывалась, что это именно он. Ни у кого в округе не было таких глаз… Милена была права, Брессер старший был внушителен.

– Карнелия Стоунтбери.