Окутанные тьмой

А я доблестно подам вам свое плечо, дабы унять душевные муки безутешной вдовы.

Я порывисто обернулась, едва не столкнувшись с ним носами.

– Как вы смеете? – Задохнулась я.

– А вы? Как смеете вы играть со мной, зная, кто я такой?

Протянув руку, Ричард Брессер поправил выбившуюся прялку волос, глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Но стоило ему их открыть, как от былой ледяной голубизны не осталось и следа. Тьма заполонила их, извилистыми ветвями отходя в разные стороны.

Да, я знала кто он. Но я посмела ненадолго забыть, поддавшись незнакомым мне доселе чувствам.

– Вы правы. И поэтому прошу держаться от меня и моего мужа подальше.

– А если я не хочу держаться от вас подальше? Что если я хочу… – Ричард Брессер вновь стал надвигаться на меня уверенно и грозно, но крик, донесшийся с улицы, заставил его замолчать и остановиться. Он повернул голову к парадному входу, чувствуя кровь.

– Что там такое? – Обернулась я, раскрывая настежь входную дверь.

– Вам лучше не…

Но его слова утонули в моем отчаянном вопле ужаса.

Роял. Мой младший брат. Он едва стоял на ногах и держался за голову. Из раны рекой бежала кровь, пачкая его волосы, лицо и одежду, оставляя за собой на земле кровавую тропу.

– Н-е-е-е-т! – Ринулась я к нему на встречу.

Завидев меня, Роял улыбнулся и рухнул на колени. Он бледнел. Тело больше не подавалось контролю. Он чах… чах на моих глазах.

– Кто… кто с тобой это сделал? – Задыхаясь от слез, прокричала я.

– Те… к-кому должен наш о-отец… – едва уловимо проговорил мой брат.

Отец. Снова его карточные долги. Он же обещал… Он же клялся, что больше не вернется к этому! Но на этот раз Николас Хальброн зашел слишком далеко.

Нас окружила прислуга и обычные зеваки, услышавшие крики… Но мне было все равно. На моих руках погибал самый дорогой мне человек.

– Роял, не бросай меня… – горькие слезы струились по моим щекам. Дрожащие руки обнимали захлебывающегося кровью брата, мужскую копию самой себя, только младше на пару лет. Те же черные волосы, точеные черты…

– Мне… больно…

– Тише, родной мой.

 – Расположив его голову у себя на коленях, я начала гладить окровавленные волосы. – Вспомни один из самых счастливых день твоей жизни.

– Я… я помню.

– Расскажи мне.

– Мы с тобой возвращались домой после салок в саду… Двери открыты… Пахло цветами и вишневым пирогом… И мама. Карнелия… – Роял закашлялся.

– Да, хороший мой? – Всхлипнула я, поглаживая брата по холодной щеке.

– Я поцелую ее за тебя.