Окутанные тьмой

Я с ужасом стала наблюдать, как Ричард Брессер еще раз принюхался и начал запрокидывать голову. Ох, мне совершенно не хотелось, чтобы он испил этого пойла. Оно предназначалось исключительно для моего муженька.

Что же делать? Он все поймет, вне всяких сомнений, и тогда расскажет Клэйтону. Но если я помешаю? Мой муж или кто-то из его друзей определенно посчитает эту выходку странной. О небеса, что если решат, будто бы я захотела избавиться от мужа?

– Мистер Брессер!.. – Я поднялась с покрывала и ринулась прежде, чем он сделает второй глоток.

– Миссис Стоунтбери? Что вы делаете? – Удивленно раскрыв глаза, он наблюдал за тем, как я выхватила флягу и кинула ее в кусты.

– Карнелия! – Оказавшись подле меня, Клэйтон подбоченился и недовольно свел брови на переносице. – Что ты творишь? Теперь и я остался без глотка воды.

К нам приблизился Авдиил. Тронув моего мужа за локоть, он отозвал его в сторону, став что-то нашептывать на ухо.

Ричард Брессер сделал шаг навстречу и прошептал так тихо, что нас не то чтобы остальные могли услышать, а даже мне пришлось придвинуться плотнее, чтобы разобрать слова.

– Что это была за трава, миссис Стоунтбери?

– Успокаивающая. Клэйтон ее пьет уже давно.

Глаза Мистера Брессера сузились, он слабо качнул головой, и открыл было рот для очередного словоизвержения, но нас прервали. Оно и к лучшему.

Смеясь, Клэйтон отмахивался от слов товарищей, которые забыв как моргать, не отводили от меня глаз.

– Вот кретины, не верят, что это безобидная валериана.

Ричард Брессер расплылся в улыбке, оборачиваясь к троице, что по-прежнему не двигалась с места.

– Без паники, господа. Это действительно валерьяна. Миссис Стоунтбери знала, что у меня аллергия на эту дрянь и вмешалась немного… несвойственным образом.

Вздох облегчения вырвался из груди мужчин, и Гутор расхохотавшись во весь голос, схватился одной рукой за свой живот, а другой хлопнул Авдиила по спине.

– Какой ты мнительный, дружище! Это надо было тебя напоить травой, вместо господина Брессера.

Обстановка смягчилась и напряжение ушло у всех, кроме меня. Ричард Брессер снова вмешался и какими бы благими ни были его намерения, он подозревал меня в чем-то незаконном. Впрочем, так оно и было. Я травила своего мужа, день изо дня стараясь сделать из него импотента.

Боевой дух был подорван. Словно маленький мальчик, которого разоблачили нелепейшим образом, мой муж надул губы и пожелал вернуться домой с пустыми руками.