Окутанные тьмой

– Будь мы сейчас дома, ты бы получила еще одну порцию.

– Но мы не дома.

– Не-е-т, – протянул он и внезапно улыбнулся. – Хотя знаешь, пожалуй, плеть подождет до завтра. Сегодня у меня на тебя другие планы.

Я сглотнула, и дрожь пробежала по всему телу. Я просила об отсрочке на один день… Сегодня он сделает меня своей полноправной женой. Я вывернулась из его рук и отшатнулась, хватаясь за край стола. Дыхание перехватило.

– Карнелия? – Появилась Милена и взволнованно оглядела меня. – Ты в порядке? На тебе лица нет.

– Моя супруга просто устала, мисс Гроссери. Не беспокойтесь. Ей нужно прилечь. Дорога долгая и с вашего позволения, мы будем выдвигаться.

Нехотя Милена кивнула, но настояла на том, чтобы самолично проводить меня до повозки.

Простившись с Гарри и Софи, мы вышли на свежий воздух. Клэйтон нетерпеливо ждал, придерживая дверь. Ну, просто сама галантность! Если бы не присутствие Милены, он бы запрыгнул вовнутрь первым.

– Пиши мне, – шепнула на ухо Милена прежде, чем Клэйтон поторопил меня и сел следом.

Вот и закончилось время, где я могла чувствовать себя в безопасности. За вечер я поняла две вещи, первая – я обрела подругу, вторая – влечение моего муженька ко мне надо как-то прекращать. Вот только как?..

Прибыли домой мы около полуночи. Выбравшись из повозки, я ринулась к себе в комнату, желая запереть дверь и уповать на чудо, что Клэйтон забудет о своем намерении. Но этого не произошло. Он нагнал меня у самой двери и толкнул в сторону своей спальни.

Взяв за запястье, без намека на нежность, он дернул меня за собой, приближаясь к кровати.

– Только не смотри на меня в процессе, – проговорил мой муж с нескрываемой долей отвращением. – Твои жуткие глаза не дадут насладиться моментом.

О небеса. Я почувствовала, как на глазах начинают наворачиваться слезы.

Он ловко сбросил с себя сюртук вместе с рубашкой и сел на край кровати, поманив рукой к себе. Я осталась там, где стояла, неотрывно смотря на танцующий огонек свечи.

Мой муж склонился над лентами корсета и зубами принялся развязывать узелки. Вскоре я осталась в одной сорочке, которая была слишком тонкой и ничего не скрывала. Он схватил меня за шею и принялся целовать, кусать и облизывать сомкнутые губы. Из него вырвался стон, когда он стащил с себя брюки и задрал единственную на мне вещь.