Поиграй с огнём

Он был больше и сильнее, он полностью владел ситуацией. Я отчаянно вертелась под ним, умоляла остановиться.

Держал он меня намертво.

Ещё больше, я боялась, что Гром узнает правду и будет надо мной смеяться. Это будет его оглушительная победа.

Слёзы текли водопадом, насквозь пропитывая простыни моей болью.

– А Олежик значит в твоем вкусе? – интересуется он и шлёпает меня сильно по голой попе, оставляя на ней красный след. Пошлый звук заполняет комнату, оглушает меня. Бьёт по расшатанным нервам.

   – Нравятся павлины, звёздочки медицины? Или ты возбуждаешься от подарков и московских перспектив?

– Точно, не нравишься ты! – Я пытаюсь сопротивляться, но Гром прижимает меня к кровати и жестоко не позволяет выскочить из его плена. – Мерзкий подонок. Папа был абсолютно прав на твой счёт! Ты всегда был лживым, мелочным негодяем! Как я раньше не увидела в тебе насильника?

Мои слова ещё больше разжигают огонь ненависти внутри Адама. От его рыка кожа покрывается гусиными мурашками синеватого цвета.

Мне страшно.

– Сука… Избалованная продажная сука! – Гром не оставляет мне и шанса на свободу. Он спускает штаны и приставляет член к моей пылающей попке. Я чувствую толстую головку, потирающуюся о ягодицу. Она рисует крест на нежной кожи.

Издаю свистящий крик, жмурюсь.

Чёрт. Как же страшно.

– Адам, прошу тебя, давай лучше поговорим. Не поддавайся, пожалуйста, эмоциям…  – не успеваю договорить, потому что член Грома входит в мою влажную пещерку с одного толчка, заполняя до предела и раздирая на две части.

В меня практически вбивают кол. От боли становится нечем дышать.  – А!

Перед глазами темнеет и я заставляю себя расслабиться, чтобы Гром ничего не повредил мне. Просто бессильно падаю под ним, чувствуя себя растоптанной и наказанной, унизительно нанизанной на толстый член против воли.

Меня поделили пополам. Нанизали как мясо на шампур.

Адам замирает позади меня, боясь двигаться. Закрываю лицо руками от стыда.

Как хочется умереть, провалиться в ад и никогда больше не видеть его красивое и холодное лицо. Когда Гром выходит из меня, я подтягиваю ноги к груди и тихо плачу.

Мой особенный первый раз.

Его член окрашен в алое. Неподдельное подтверждение тому, что я не шлюха.

– Ева? – его голос меняется, становится немного нежнее. Адам даже проводит ласково рукой по мокрым волосам, чтобы лучше рассмотреть моё заплаканное лицо. Гром поражён.