Не играй с огнём

Хочется поскорее забыться и смыть вкус губ Олега, который недавно ел рыбу, которую я так не люблю.

– Да хрен его знает. Имя у него ещё какое-то библейское. – У Олега была удивительная способность не запоминать ничего, что за пределами хирургии и было ему не так интересно. – Типо твоего.

– Типо моего? – со смехом спрашиваю его, а у меня внутри всё напрягается. Не люблю библейские имена. Человек с таким именем нанёс моему сердцу глубокую рану, сделав одинокой на многие годы.

– Ну да.

– Олежик, Евусик.

 – к нам подходит управляющий нашей клиники Григорий Алексеевич. Он заметно уже пьян и весел. Мужчина еле уловимо шатается. – Вы вовремя, Адам Русланович минут как десять приехал, ни с кем пока не беседовал. Так что, Олежик, беги, кланяйся, пока барин в настроении. А ты, Ева, просто бомба, смотри не сведи с ума его…

Меня заметно всю передёргивает. С лица пропадает на несколько минут улыбка. Адам Русланович. Имя то какое. Неприятное.

В груди начинает жечь. Неприятно так. Разъедает мясо, кости, меня всю изнутри.

Я меняюсь в лице.

Григорий Александрович был не очень приятным человеком. Он всегда ассоциировался у меня с ужом на сковородке, который постоянно извивался и подстраивался под обстоятельства. Он готов был изваляться в любой грязи, лишь бы карманы были полные денег. Но было у него одно достоинство: подчинённых он не обижал. Кто работал и приносил ему деньги, он ценил и берёг. Понимал, что самое ценное в бизнесе – человеческий ресурс.

– Во, Адам.

 – говорит мне Олег, выгибая бровь многозначительно, напоминая о библейском имени.

– Не люблю это имя. – зачем-то говорю Олегу, запевая горечь во рту шампанским. Одним глотком выпиваю содержимое бокала, пузырьки неприятно щекочут нос, а голова неумолимо сдавливает мозги. – Мою первую любовь так звали.

Адам Русланович. Ну что за неприятное совпадение?

Только это никак не может быть Гром. Не мог он за пять лет так вырасти.

– А представь, это он и есть? – игриво шутит Олег, щипая меня за попу и уволакивая к столику нового акционера, чтобы поприветствовать его.

Или, как выразился Григорий Александрович, поклониться барину.

– Вряд ли. – криво улыбаюсь я подрагивающей улыбкой. Мне всегда было неприятно вспоминать Грома. – Мой первый парень не смог бы купить себе новую куртку, не то, чтобы самую крупную медицинскую организацию в стране.

Я часто думала об Адаме и представляла его, какой он сейчас? Спустя столько лет…

– Ох, милая.