Эмигранты

 – «Весь день ношусь, как угорелая, а тяжелее листа бумаги не поднимаю, потому тельце моё и ослабло. Нужно будет принять меры – побольше и подольше плавать. Утром встану пораньше и буду плавать до завтрака. К тому буйку, например, или вдоль берега. Как жаль, что мы будем здесь всего две недели. Вот, если бы дольше или вообще жили где-нибудь у моря, то я, наверное, стала бы чемпионкой по плаванью… местного масштаба, конечно… Как жаль, что мы не живём здесь».

Строго следуя одному ему известному плану, Колька решительно убрал целый ряд белых камешков из-под пальцев матери и принялся что-то энергично объяснять, но Женька, улыбаясь, смотрела на сына и не слушала.

Она легла на горячий песок, прикрыла глаза ладонью и почувствовала, как под размеренный шум волн приятная дремота, словно паутина, обволакивает её.

«Как хорошо! Как здорово! Как замечательно и приятно лежать вот так, на песке, и ни о чём не думать, никуда не нестись, словно ошпаренная, закрыть глаза и никого не видеть и ни от кого не выслушивать разные глупости, не изображать сочувствие, когда на самом деле на всё наплевать, ни о чём не жалеть, не отвечать на пустые телефонные звонки, и не звонить никому.

Как я мечтала лежать вот так, на горячем песке, вытянувшись во весь рост, пересыпая песок между пальцев, слушать прибой и Колькины рассказы про крепость и про замок, ощущать на коже прикосновение горячих лучей, как тёплый ветер скользит надо мной…»

Женька почувствовала, что растворяется, что, засыпая, рассыпается на миллионы песчинок, и ветер, кружа, уносит их, одну за другой, тоненькой струйкой вдоль линии прибоя…

И вдруг ужасная мысль пронеслась в её сонном мозгу: «Солнце!»

Женька проснулась, как от толчка.

Села, растирая глаза и оглядываясь по сторонам.

«Мы же сгорим здесь. Мы же, как две бледные козявки, вылезли под такое горячее, обжигающее солнце. У Кольки завтра температура поднимется, начнётся лихорадка, и несколько дней нельзя будет выводить его из номера, и тогда – прощай отпуск. Нет уж! Нам это не подходит.

Оставим на время крепость, оставим море и пляж, вернёмся в номер. Немного благоразумия никогда не повредит».

Колька заканчивал свой замок, и нужно отметить, что получалось у него неплохо, так, что даже появились зрители в лице загорелого мальчугана в круглых очках с копной светлых волос. Он в нерешительности переминался с ноги на ногу и молча стоял невдалеке, внимательно наблюдая за работой.

– Твоя работа привлекает внимание. Зрители собираются, – заметила Женька.