Эмигранты

Как я не люблю сплетни, если бы ты только знала! Просто ненавижу! Они столько времени отнимают, почти полжизни. Если не больше… Но столько всего интересного узнаёшь про эту самую жизнь… – она состроила хитрую физиономию и лукаво скосила глаза.

Взгляд её соскользнул на пол и уперся в собаку, а та, не отводя восхищённых глаз от обожаемой хозяйки, тоненько поскуливая, продолжала обрабатывать пол хвостом.

– Подожди минуточку, – обратилась она к Женьке. – Василий! Ва- а-а-силий, поди-ка сюда!

На пороге кухни нарисовалась долговязая фигура старшего сына, он уныло посмотрел на Женьку.

– Здрасьте, тетя Женя, – перевел взгляд на мать. – Ну, что?

– Не нукай – не запряг ещё, – отрезала тётя Маша. – Что, что! Ты с Ричардом гулял?

– Ну, Ма-а, у меня уроков на завтра выше крыши. Я не успеваю, – загнусавил он.

– Так, значит, не гулял, – сделала логический вывод тётя Маша. – Как с дружком своим по двору шататься весь день, так на это у тебя время находится, а уроки, значит, на ночь оставил, – тётя Маша многозначительно замолчала, грозно взирая на сына.

Под этим убийственным взглядом Василий как-то съёжился и стал тихонечко пятиться.

– Куда?! – прорычала тётя Маша, бигуди под её косынкой угрожающе поднялись дыбком. – Вот смотри, сейчас тебе безмерно повезло, потому что ко мне Женька зашла, но разговор наш не закончен. С тобой я разберусь позже. И если ОН – тут тётя Маша ткнула пальцем в Ричарда, который подпрыгнул и, яростно крутя хвостом, не в силах более сдерживать свои чувства, забегал как сумасшедший вокруг её ног.

 – И если ОН нагадит у меня на паркете, то дерьмо будешь слизывать своим языком. Понял?! А теперь пошёл вон! К себе! За стол! Я потом приду, проверю что ты там выучил… Вот, шельмец… – тетя Маша глубоко вздохнула, словно собиралась задуть свечу.

После этих слов Василий тут же исчез. Женька скромно сидела на табуретке, сложив руки на коленях и, улыбаясь, наблюдала за происходящим. Тётя Маша восхищала. Восхищал её темперамент, прямота, внутренняя сила, энергия.

«Если бы все мы бабы были такими как Машка, то мужикам на Земле не нашлось бы и места», – подумала Женька. –«Хотя, скорее всего наоборот, жили бы как в меду, толстели бы, лысели бы и наслаждались жизнью, как муж её Фёдор».

А что касается резких слов в отношении её старшего сына, то здесь Женька знала наверняка: Машка за своего Василия перегрызет глотку кому угодно. Становиться на её пути также опасно, как бодаться с локомотивом, несущимся на всех парах.