Лука

Алан подошёл ко мне, присаживаясь рядом и отодвигая ткань.

– Алиса. – цокнул он языком, осуждающе. – Что же ты делаешь с собой?

Укол успокоительного ввёл меня в состояние нирваны, отправляя в объятия Морфея на белоснежных простынях, которые поменяла предварительно Руни. Я отключалась, а мои мысли вязкие и тягучие возвращали меня в прошлое.

И даже сквозь анестетик я снова видела руки, касающиеся меня против воли, вжимающие в металл, и раздвигающие ноги. Я была никем. Моя бравада была детской и преувеличенной, я ничего не могу.

Не знаю, сколько дней это продолжалось. Я не могла заставить себя встать с кровати, есть или пить. Кошмары преследовали, не давая мне спать. Меня преследовал страх, разлагал меня изнутри.

Лука не появлялся в доме: ни днем ни ночью. Только дом им пах. Ни одной фотографии его или сугубо личной вещи: только одежда, книги, пластинки, ничего больше… А я закрывала глаза и слышала его голос: "Я никому не позволю тебе обидеть".

Сказал и ушёл. Не нужна ему та, которая не слушается…

– Ненавижу… ненавижу… – шептала, кусая подушку.

Из подсушенного разговора между Аланом и Захаром я узнала, что Лука живет в квартире в Москве. И вряд ли появится в доме. Сердце сжалось от обиды. Я перестала спать от слова совсем. Ночью я бродила по дому и территории, рассматривая комнаты, стараясь по их содержимому разгадать тайну её хозяина, а днём я вырубалась на час от истощения.

Необъяснимая сила меня тянула к этому страшному человеку.

Радовало лишь то, что скоро Майлз пойдет на поправку, а значит мы сможем увидеться.

Сидя в темноте в кабинете Луки за его столом, закинув ноги, в той самой футболке, которую он выделил, я курила сигару Луки, пока меня никто не видел. Никогда не курила до этого, а тут захотелось. По ночам меня неумолимо тянуло сюда.

– Кто разрешил тебе курить, блядь? – воображаемый голос отсчитал меня за расхищение его запасов. Я усмехнулась и вяло откинулась на спинку кресла. От постоянно недосыпа я была как под кайфом. Мне и не такое мерещилось – Я, кажется, задал вопрос.

Из темного коридора показался высокий силуэт, лицо которого скрывалось под покровом ночи. Он остановился, прислонившись к дверному косяку, скрещивая руки. Только глаза светились, как фосфорные.

– Изыди, дьявол.