Я не твоя

Он рассказывал мне об особенностях лошадей этой масти, о том, что они красивы, но у них проблемы со здоровьем. Что они не участвуют в соревнованиях… А я слушала и снова почти не слышала. Меня завораживал его голос – низкий, тягучий, и то, как он выговаривал слова, как тянул некоторые гласные…

Алхайят. Зоя. Жизнь.

Так бывает? Он знал об этом, подбирая для меня именно эту кобылу?

– Зоя, вы опять не слушаете?

– Что? О, нет! Очень интересно, правда!

– Я вас заговорил, извините. А пора уже попробовать вас в роли наездницы, – то, как он это сказал, снова заставило меня почувствовать жар в теле.

И руки на моем теле чувствовались остро, когда он помогал мне вскочить в седло. Вскочить, конечно, было сильно сказано.

Тамерлан показывал, что нужно делать, рассказывал, а меня бросало то в жар, то в холод. От его прикосновений, от его внимания. От его близости.

Внутренний голос постоянно меня предостерегал, тормозил, но… разве мы в двадцать лет слушаем его?

Я проехала на Алхайят несколько кругов – Тамерлан держал корду – специальный длинный повод.

Я, наивная, думала, что мне сразу уже можно будет куда-то самой поехать, вернее, пойти – медленным шагом, но, оказалось, не все в катании на лошадях так просто.

Не знаю, сколько прошло времени – что-то около часа, – когда Там сказал, что для первого раза достаточно.

У меня все внутри сжалось, когда я поняла, что сейчас он подойдет, чтобы помочь мне спешиться.

Мне было страшно. Я боялась того, что он может сделать, боялась, что его прикосновения будут чересчур откровенными.

Собственно, Тамерлан так и поступил. Он был весьма предупредителен.

– Спасибо огромное. Ну что, мне, наверное, пора?

– Разве ты не хотела бы попробовать покататься на Тамерлане?

Что? Он… говорил серьезно?

– Но… разве можно? Он такой…

– Можно.

Я забыла, как дышать. Мне нужно было вежливо отказаться, сославшись на усталость и… страх. Но его ореховые глаза…

– Готова?

Что я могла ответить?

Глава 10

Мне нужен был ледяной душ, нужно было остыть, а я, наоборот, вскочил в седло, и мы с Тамерланом бросились в стремительный галоп.

Если бы ветер, бьющий в лицо, мог остудить!

Я сгорал. Сгорал рядом с ней. От близости с этой девушкой, от ее аромата с ума сходил.