Мне всё равно

Конор изумленно пялится на него, даже свисток изо рта выронил.

Я все еще стою вполоборота, но вижу, а главное – чувствую, что этот шаг он делает ко мне. А потом…

Потом резко сдирает с себя футболку и так же резко надевает мне на голову. Я ничего не успеваю сделать. Мягкая ткань накрывает моё тело, пряча бесстыдную наготу.

Вскидываю на него глаза и давлю сквозь зубы:

– Сними! – весь яд выплескиваю, который есть! Всю… всю ненависть, которой нет на самом деле.

Тор молчит, прожигает взглядом. А потом – это замечаю только я! – в его глазах появляется какое-то новое выражение.

Новое и странное. Как будто там… нежность, что ли? Не может быть…

Его футболка пахнет остро, очень вкусно, чем-то древесным, горьковатым, и… мужским. Я морщу нос, потому что боюсь чихнуть.

Этого только не хватает.

– «Рили» светит Тору свой «тишёрт» сжечь, – гнусавый голос Дунаевой узнаю сразу. Научилась бы хоть говорить по-английски, если вечно любит вставлять импортные словечки.

Торопов смотрит в сторону скамеек, где сидит большинство.

Желваки играют. А я чувствую жар его тела. Он стоит близко. Очень близко. Мне дико хочется отодвинуться, но этим я покажу свою слабость.

– Да Винчи, Коршун, сумки Мирона и Дуни на базу.

– Что? Ром, ты с ума сошел? Ты…

Друзья Тора, «братья», как они друг друга называют, резво направляются в сторону сидящих.

Девицы что-то орут, шум, гам. Конор опять свистит, а я… я, сама не понимая, почему, стою и в упор смотрю на Тора.

И сердце моё колотится так, словно оно кулак боксера, отрабатывающего скоростные удары по груше.

Дышать трудно. Еле-еле заставляю себя вздох сделать.

– Отдай! Я сказала, дай рюкзак!

– Рот закрой, Дуняшка, а то помогу…

Я спиной чувствую возню на скамье, смотреть туда не хочу, потому что, кажется, мы с Тором играем в гляделки. И я не должна проиграть.

– Сволочь ты, Коршун, гад, отдай! Быстро.

– Зубы не растеряй, Мирон.

Кто-то из парней подходит к нам.

– Щепка, твоё?

Я не могу отвернуться, не могу проиграть ему! Смотрю в упор, стараясь вложить в свой взгляд всю ненависть, которую испытываю.

Вспомнить, почему именно я его так сильно ненавижу! И всех их! Почти всех. Мажоров одиннадцатого «Е»…

Уголок его губы дергается, ползёт вверх, а сам он… Тор усмехается, смешно фыркая и опускает глаза.

Я выиграла! Ликую и радуюсь. Но это не точно.

– Посмотри, это твои вещи?

Конечно мои, узнаю сразу, несмотря на то, что в руке Да Винчи они свернуты комком. Киваю, сглатывая.