Замок Оборотня

Сзади снова зарычали, спереди почему-то тоже, а вот в кустах послышался хрюкающий смешок.

И тут монстр выдал:

– Спасибо, я ужинал.

Оу! Он меня понимает!

Хмыкнув, ужас шотландского леса пробасил:

– После ужина предпочитаю хорошеньких одиноких девушек и совсем не для гастрономических целей. – Огромная лапа протянулась, уместившись на моей совсем уж жалкой, в сравнении с его конечностью, груди.

– А может, молочка? – протянула бутылку щедрая я, делая шаг назад.

В ответ раздался громогласный хохот.

Этот смех поддержали все монстры, которые нагло и откровенно по-хамски теперь ржали, а некоторые еще и подвывали в процессе.

– Молочко? – переспросил монстр. – Мы пьем только воду, – хриплый рык, а затем угрожающее: – И кровь…

И тогда случилось то, чего со мной еще никогда не происходило:

– Не хотите молочка, значит, будет молочком! – выдала я… и со всей своей силы, откуда что берется только, треснула монстра наотмашь бутылкой.

Бутылка разбилась. Молоко белыми струйками потекло по черной шерсти.

Волко-монстры ржать перестали. Я резко вдохнула и заорала изо всех сил:

– Пожар!!!

Прямо в морду монстра. Поняла, что не действует, и еще громче заорала то, что гарантированно всегда привлекает внимание:

– Распродажа!!!

Рык стал злее.

– Скидки-и-и!

Мой отчаянный крик потонул в шуме шелестящей листвы, в реве взбешенного чудовища.

И вдруг раздался вой.

Далекий, но короткий.

И вот, казалось бы, монстры, жуткие и наглые, и я их испугалась, но этот далекий вой напугал сильнее.

Он какой-то леденящий был. Я замерла, монстры как по струнке вытянулись, рычать за спиной прекратили и хрюкать от смеха в кустах тоже.

– Альфа! – произнес кто-то.

– Самка – его! – добавил еще кто-то.

– Сваливаем! – голос позади меня.

А я почему-то сказала:

– Я с вами.

Чудище с белыми капельками молока на шерсти странно на меня посмотрело и сообщило:

– Догонит.

И все монстры разом начали уменьшаться, причем в процессе убегания.

– Стойте! – закричала я, побежав следом. – А как же я?

Волки ускорились.

Некоторое время я бежала следом, потом споткнулась, едва удержалась на ногах, села с размаху на траву, осознала, что сэндвич все еще со мной… Слезы побежали по щекам сами, а я себя вдруг такой одинокой почувствовала… и потерянной… и никакого умного голоса больше в голове! И, выронив остаток ужина, я закрыла лицо руками и просто заплакала.