Урок седьмой: Опасность кровного наследия

Директор Школы Искусства Смерти медленно к нам повернулся, махнул рукой своим, чтобы исчезли, – и толпа адептов понеслась к дверям учебного корпуса, а сам ехидно поинтересовался:

– Свечку подержать некому?

Я растерянно посмотрела на Риана, но магистр ничуть не обиделся, просто спросил:

– Уже в курсе?

– Да, – магистр направился к нам, – с утра был во дворце, перекинулся парой слов с Алсэром.

Одна я ничего не знаю?!

Заметив мой недоуменный взгляд, Риан пояснил:

– Было покушение на Алсэра.

– Как? – Я просто причин не понимала.

Вспыхнуло синее пламя.

Когда всполохи огня угасли, мы все оказались в кабинете Эллохара, чуть ли не под облаками, и ответил мне именно он:

– Риате, помнишь свою догадку про человеческих женщин? – Он прошел, сел в кресло, указал нам на оставшиеся и, закинув ногу на ногу, лениво продолжил: – Я проверил. И действительно все три увиденные нами в ту самую ночь являлись жительницами этого премилого государства, и да – все магини.

– А при чем тут свечка? – спросила я, садясь в кресло.

– Эллохар предупредил Алсэра, тот принял меры к обеспечению своей безопасности, – сухо ответил Риан.

Я посмотрела на магистра Тьера, сидящего с каменным выражением лица, затем на лорда Эллохара. Директор Школы Смерти весело мне подмигнул и поведал то, о чем явно не хотел говорить Риан:

– Алсэр не из тех, кто бежит от опасностей, тем более это так… возбуждает.

– Рэн! – предостерегающий рык магистра.

Искоса взглянув на него, лорд невозмутимо продолжил:

– В общем, Алсэр совместил приятное с полезным, и от новых ощущений не отказываясь, и меры безопасности приняв в качестве трех ловцов, замаскированных под подсвечники.

– Почему? – прошептала ошеломленная услышанным я.

– Потому что, прелесть моя, роду нужен наследник, и в случае смерти старшего Алсэра младшего озаботят продолжением рода в количестве не менее двух сыновей. И убить его император сможет лишь после того, как собственно наследники рода вступят в детородный возраст.

И все время, пока магистр рассказывал, он не отрывал от меня внимательного напряженного взгляда, словно говорил об одном, а мысли его были от слов весьма далеки.