Урок седьмой: Опасность кровного наследия

Суровые лики великих предков грозно взирали на веселящихся детишек, срывающуюся вниз по склону визжащую от восторга молодежь, молодых мамочек, заботливо приглядывающих за малышней, мамочек уже в возрасте, ревниво наблюдающих за гномами и гномочками постарше, которые не замечали ничего, кроме друг друга и этого восхитительного зимнего дня под ярким весенним солнцем. Гномы-папы веселились по-своему – те, что помоложе, за кружкой хмельной бражки хвастались успехами, а гномы постарше покровительственно прятали улыбки в бородах, но куражившихся не перебивали, снисходительно позволяя гномам самим совершать ошибки и учиться на их примере.

– Я прямо как в детство попал, – признался мне Юрао.

– А сколько лет ты жил у гномов? – спросила, нагнувшись и помогая подняться скатившемуся прямо под ноги малышу.

– Семь. – Юр поддержал, потому как мы на скользкую часть тропинки вступили. – Так вышло, что матушка не поделила с отцом должность в армии, поскандалили, отец собрался, взял меня, поцеловал на прощание Ри, и мы покинули Западное королевство.

– Надолго?

– Да навсегда, – беззаботно ответил дроу. – Папуль перед отъездом начистил рожи всем, кто на мамулю заглядывался. А это все высшие чины были, так что нам обратно никак было нельзя, тетки бы во сне прирезали.

Изумленно смотрю на Юрао. Конечно, не мое дело, но все же:

– А почему тетки?

Веселый взгляд золотых глаз и терпеливое:

– Дэй, мы дроу. Дроу, понимаешь? Мы друг другу рожу чистим исключительно в ритуальных поединках и когда выходим из круга смерти, все претензии побежденных к победителям остаются там, и только там.

Не понимала и все же:

– Тогда чем твои тетки были недовольны?

– Папаша у меня все-таки немного гном. – Юрао просиял гордой улыбкой. – На каждое сражение ставилось условие, проигравшие обязаны были исполнять. Так что тетки были очень злые, о маме вообще молчу.

– Я ничего не поняла, – честно призналась партнеру.

Но продолжить разговор возможности уже не было – мы подошли к дому мастера Молеса, и гном, распахнув двери, отошел в сторону, пропуская нас вперед.

В гостиной уютного гномьего дома мы были первые, остальные еще не подошли. Указав на диванчик, сам Молес сел в кресло. Задумчиво насупился, пальцы нервно теребили конец бороды, глаза чуть прищурены. И я вдруг подумала, что почтенный господин Молес, вероятно, очень стар, хотя по виду не скажешь: ни в бороде, ни в волосах седины не видать.

– Что ж это делается? – задумчиво проговорил гном.