Приключения администратора ПОПя

– Полагаюсь, – согласилась Татьяна. – Аллочка ещё ни разу не подводила.

– Ну что ж раз Аллочка надёжная давайте посмотрим, что у вас за буфетом делается.

Я встал и, не дожидаясь согласия Татьяны, зашёл за стойку. Внутри был порядок. Касса и кофемашина выглядели как новые. «Стекло» натёрто до блеска. В мойке чистота. Всё как бы на своих местах. Единственное, что мне бросилось в глаза – это ряд посуды: чашечек, ложечек, тарелочек, помеченных какими-то буквами.

– А это что такое? – удивился я.

– Так мы не возле метро и не в центре находимся, у нас проходящих клиентов нет, все свои.

– Умно, – заметил я. – Молодец! А что у вас в графине налито? Почему алкоголь не закрыт пробкой?

– Да это так, – отставила его в сторону она.

– Не понял. Что здесь налито? – не отступал я.

– Чай, – наконец созналась она. – Когда клиенты просят выпить вместе с ними, я вместо коньяка себе чай наливаю.

– Что, всегда? – имея в виду то, что я недавно наблюдал лично, спросил я.

– Как правило, – засмущалась она.

– С клиентами пить нельзя. Так я не это хотел сказать. У вас заборный лист есть?

Татьяна с удивлением посмотрела на меня.

– Всё, что я получаю, в тетрадку записываю, а затем по чекам и по ней считаюсь.

– Заборный лист не для этого, – с разочарованием вздохнул я, понимая, что ни о каких правилах торговли и санитарных нормах здесь и не слышали. – Ладно, Татьяна, я всё понял, мне надо идти. Трудитесь пока, как можете, а об остальном потолкуем позже.

Рабочий день незаметно приближался к концу. Я обошёл ещё с десяток помещений, заполняя страницы блокнота, одновременно осознавая, что здесь не паханое поле для работы и всё это должен сделать я.

Молодость, оптимизм и запас внутренних сил не допускали и тени сомнения, что я с этим справлюсь и толкали к совершению трудовых подвигов на благо клуба и моего материального благополучия. В восемнадцать часов я представил записи директору, чем его очень удивил.

– У нас, что столько швабр?.. А зачем?..

Я понимал, что человек, занимающийся последние двадцать лет наукой и педагогикой далёк от осознания этой реальной действительности и хотел ему объяснить для чего их так много, но не стал, а просто твёрдо посмотрел ему в глаза и сказал: «Поверьте, это очень важно. Так надо». Он поверил, похвалил мои наклонности к скупердяйству и поинтересовался, познакомился ли я с персоналом. Я сказал, что частично.