Тайна проклятого герцога. Книга вторая. Герцогиня оттон Грэйд

– Это был простейший вопрос, – продолжила я, – и как помощница экономки вы обязаны знать точное количество не только комнат, но и окон, кроватей, занавесей и так далее. Хоть что-то из мною перечисленного вам известно?

Госпожа Гранас отрицательно покачала головой.

Вновь кивнув, я продолжила:

– Мне очень жаль, но ваша неосведомленность прямо указывает на ваше несоответствие занимаемой должности. Вы уволены. После завершения моего знакомства с прислугой вам надлежит собрать ваши вещи, взять расчет за две недели вперед у госпожи Вонгард и покинуть замок.

Женщина отступила, глядя на меня с каким-то священным ужасом, а рядом тихо выругался на элетском дворецкий.

– Впредь потрудитесь при мне выражаться на официальном языке королевства, – холодно потребовала я.

Господин Уилард промолчал.

Экономка же представила мне следующую женщину:

– Госпожа Киннес Оргета, помощница экономки.

Госпожа Оргета молчала потупившись.

– Количество горничных, следящих за порядком в замке до моего появления? – спросила без предисловий.

Отрицательно покачав головой, она отступила.

– Мне очень жаль, вы уволены, – вынесла я вердикт.

Не говоря ни слова, девушка вернулась в строй.

А вот дама в красном платье, которое она не потрудилась переодеть, гордо выступила вперед, всем своим видом демонстрируя всю мою никчемность и собственную значимость. И едва госпожа Вонгард попыталась хоть что-то сказать, перебила ее визгливым:

– Не трудитесь, я с радостью озвучу свои обязанности леди.

– Внимательно вас слушаю, – вежливо сказала я.

Женщина вскинула подбородок и гордо объявила:

– Я согреваю постель его светлости!

О, Пресвятой, дай мне сил. Пожалуйста, дай мне сил…

Не ведаю, как удалось удержать все ту же вежливую улыбку, мучительно ища выход из создавшейся ситуации. Выход, способный позволить мне вести себя с достоинством.

– Так значит, вы грелка, – медленно проговорила я, резюмируя сказанное женщиной.

Ее покоробило подобное, но дама все же кивнула и еще выше вздернула подбородок.

– Какая жалость, – я говорила негромко и размеренно, – сколь вопиющий… – казалось, прислуга затаила дыхание, – анахронизм.

Удивленная непонятным словом, женщина переспросила:

– Что, простите?

Улыбнувшись ей, я соблаговолила пояснить:

– Сколь вопиющий пережиток прошлого.

Улыбаться дама в красном перестала мгновенно, более того, поза ее теперь выдавала заметное напряжение.