Дом №12

Клянусь вам хранить тайну и унести ее с собой в могилу (тут я очень истово и набожно перекрестился и склонил голову вперед как бы в молитве).

– Что ж, – говорил мне на это Тенетников. – Вижу, что ты полон честности и благоразумия. Давай же сюда свою руку (он протянул мне свою), а теперь проходи за мной. Добро пожаловать ко мне в гости, ты можешь появляться здесь ввечеру хоть каждый день.

Я пожал его мощную и крепкую ладонь и тут же, по его же приглашению, мы направились в сторону тайной черной двери, так долго меня манившую и которая скрывала за собою разгадку всех тайн и мистических событий.

Открывши дверь и отгородивши черную занавесь, мы чуть было прошли вовнутрь, как вдруг, резко и неожиданно, на меня чуть было не накинулся тот самый загадочный страж, ужасный и настолько мерзкий, что сердце мое заколыхалось как соломка под сильным ветром. Он оскалил свои гнилые зубы, которые были чуть видны от того, что с лестницы внизу лился едва заметный свет, зашипел и хотел было вцепиться мне в горло, как вдруг Тенетников остановил его одним лишь жестом руки и тот отполз обратно, во мрак, откуда так внезапно появился.

– Оставь его, – говорил он этому страшному человеку, это наш друг; отныне всегда пропускай его в обе стороны без малейшей претензии. – Затем он добавил мне: – Не бойся его, это наш страж, он отпугивает непрошенных гостей.

Затем мы пошли далее, вниз, а я, спускаясь в полумраке по ступеням, все шел и с трепетом в душе думал об том страшном человеке.

Было же в его облике нечто жуткое, совсем запредельное и непостигаемое человеческим разумом; точно самый лютый и непонятный страх обуял мое сердце и мой рассудок так, что тут же хотелось сбежать оттуда в немалой панике и отчаянии.

Вид его был столь страшен и необычен, что любой способен ужаснуться до самой мизерной песчинки своего рассудка. Одет он был полностью в черную мантию, а помимо гнилых зубов он имел еще и весьма морщинистую и бледную кожу на лице, длинные и цепкие ногти на таких же бледных руках, бровей не было, прямой и длинный нос, и самый неприятный штрих на его лице – черные и круглые очки, делающий такой вид, что у него как бы вовсе не было глаз, а лишь одна пустота.