Сосватать героя, или Невеста для злодея

 – Карвинг – это мое, сервировать стол даже в средневековом стиле – без проблем, а с готовкой… как-то не задалось. И в результате каша обнаглела и полезла из кастрюли. Кухня… в общем, оказалась вся в этой синей каше. Потом пришла Лидия и от увиденного озверела… потом вы пришли и тоже озверели… от увиденного.

Каюсь, в этот момент глянула на Джерга. Опять дышать начинает.

– Тормозите агрессию на этапе формирования, – посоветовала я. – В общем, с кашей вам теперь все ясно, и я пошла. Еще дел много, беседку строить надо и к ужину готовиться.

– А пол вы зачем мыли? – не дал уйти высокородный.

– Ну, знаете ли, – я опять развернулась к Джергу, – люди в озлобленном состоянии – это иной раз так же страшно, как и вы, сверхлюди.

– Я уже извинился.

– Именно это меня и пугает, – призналась я. – Но я вам не доктор, чтобы сейчас сесть рядышком и обстоятельно выяснять симптомы проявления вашей нестабильности. Лечитесь сами.

И я опять собралась уйти, а он снова задал вопрос:

– Тиа, почему вы позволяете так с собой обращаться?

Вопрос был хороший такой.

– А меня все устраивает!

И я снова побежала, на этот раз уже в нормальном темпе.

* * *

Дом я оббежала только раз, еще один «виток успокоения» сделать не решилась, и пришлось возвращаться к своим профессиональным обязанностям.

Мое явление в мир утонченных и негромко меня, любимую, проклинающих моделей не прошло не замеченным. Прелестницы, несколько утратившие утреннюю свежесть, злобно взглянули на своего командира и попытались возмущаться.

– Скоро обед, – превентивные меры – это мой конек.

Прониклись, прикрыли ротики с идеальными зубками, вернулись к письменной работе.

– Так, кто все написал, может сдавать, – предложила я.

Высокородные поднялись одновременно. Слаженным строем направились ко мне, протягивая исписанные каллиграфическим почерком странички. Осторожно принимаю поданное и, только забрав все листочки, радую девушек:

– Ну раз вы уже все сделали, ступайте на кухню помогите Лидии стол накрыть.

Окрысились, ощерились, готовятся бить больно.

– У нас равноправие, – напомнила я, – и мне сегодня еще победительницу выбирать.