Хелл. Приключения наемницы

Вар Аррадин только сейчас понял, что она действительно очень юна, и в это мгновение, когда на ее лице была нежная улыбка, Хелл казалась такой беззащитной, что ему стало стыдно за то желание убить, которое еще недавно охватывало его.

– Проклятие, – прошипел Сенион де Ниаро.

Ресницы девушки дрогнули, она сладко потянулась и открыла глаза, остановив взгляд на высшем вампире. И перестала дышать, восторженно глядя на высшего. Он действительно был неотразим, словно светился внутренним обаянием, и наемница не смогла отвести от него уже влюбленного взгляда.

Сенион де Ниаро смотрел на свою убийцу, но сейчас его ненависть исчезла. Неправ был отец, страшась того, что его жизнь была заказана известной «Руке Хаоса», и, похоже, зря они держали в секрете его приезд в Селейм. Информацию наемники все равно получили.

А девушка с немым восхищением разглядывала Сениона, и в ее взгляде было столько обожания, что вампир невольно расслабился. Не сводя взгляда теперь вновь почерневших глаз с наемницы, высший с усмешкой сказал:

– Она всего лишь женщина, как глупо было опасаться человечки.

Хелл улыбнулась призывно, восторженно, восхищенно. Вар Аррадин с удивлением отметил, что влюбленность, вызванная врожденными чарами высшего вампира, сделала и наемницу удивительно красивой, хотя красота сейчас была менее заметна, чем желание, охватившее пленницу.

– О-о-о, – протянула девушка, – значит, посланник и высший вампир одно лицо. Это невероятно. – Хелл поудобнее устроилась на диване и, глядя на Сениона, тихо прошептала: – Иди ко мне.

Он не захотел отказывать себе в таком удовольствии, мягкий прыжок, и де Ниаро почти коснулся губами ее губ.

– Подожди, – девушка мягко отстранила его, – я должна тебе кое-что сказать.

– Говори. – Голос вампира дрожал от страсти.

Высший был так близко. Ощущал каждый удар ее сердца, чувствовал запах ее тела, почти видел, как струится под тонкой кожей кровь, и уже знал, что убивать девушку глупо.

Она, словно прочитав его мысли, одобрительно кивнула. Наемница уже принадлежала высшему, это читалось в каждом ее движении, в каждом жесте, уничтожая и намек на подозрения.