Подстава. Книга третья

Сев на диване, и прикрывшись его рубашкой по самую шею, пожала плечами и была честна до последнего.

– А сейчас, Эрих, я не хочу бить тебя ни бутылкой, ни чем-либо еще. Прости.

Он как стоял, так и остался стоять, глядя на меня так, как я не знаю как. У меня не было слов для эмоциональной характеристики его взгляда. И вообще создалось впечатление, что Эрих сейчас был какой-то невменяемый, и в этом я почему-то виновата.

Неловко поднявшись с дивана, я завернулась в его рубашку, распустила собранные в неаккуратный пучок волосы и предложила:

– Пошли спать.

Когда я вышла из его кабинета, там что-то сломалось. А потом еще что-то.

Осторожно приоткрыв двери, увидела, что Эрих доламывает стол, а шкафу и креслу уже ничего вообще не поможет.

– Полегчало? – спросила сочувственно.

– Любимая, пожалуйста, на пару секунд закрой дверь с той стороны, – очень ласково попросил Эрих.

Да без проблем – закрыла.

В кабинете еще что-то грохотнуло, затем разбилось, а после внизу раздались крики охраны «Неопознанный диван на территории!». Ну, твою ж мать, вот за что он так с диваном, а?

Открыла дверь, посмотрела на разъяренного мужика и решительно высказала:

– Дагрэй, не беси меня! Пошли спать, кому сказала!

Он промолчал, только глаза закрыл и стоял теперь, тяжело дыша и явно пытаясь успокоиться.

И тут в нашу счастливую троицу – я, он и его стресс, ворвалась четвертая лишняя составляющая.

Маман в трехслойном шелковом халате, срамя мой убогий клочок темных волос своей роскошной золотистой шевелюрой длиной до пола, вплыла в кабинет Эриха и дрожащим, полным невыразимых страданий голосом с душевным надрывом пролепетала:

– Дорогой, мне приснился чудовищный кошмар!.. Это было ужасно! Мне требуется поддержка, а возможно дивное украшение, способное восстановить мой хрупкий душевный баланс, и искренняя сыновья забота!

Однако настроение у Эриха было явно не соответствующим ее запросам.

– Искренне сочувствую, матушка, выпейте успокоительное.

И решительно пройдя мимо оторопевшего памятника хрупкой душевной организации, отправился прочь, не оглядываясь.

– Но… Эрих, – сдаваться сие дивное видение, на котором мне до сих пор чудился слой фарша, явно не умело, – мне же приснился кошмар!

И Дагрэй остановился.