Настоящая черная ведьма

Меня молча провезли через весь город к окраине, где за городской стеной имелись пастбища и паслись лошади, подвезли к навесу, под которым собирались извозчики, и вот только после этого господин Шангер обернулся и вопросил:

– А вам у наших чего узнать надо было?

– Куда в последние дни ездила Мадина, – честно ответила я.

Чуть призадумавшись, извозчик сказал:

– Сейчас сделаем.

Через час я узнала, что за последние две недели Мадина никуда толком и не ездила, кроме как четырнадцать дней назад на рынок.

– А покупала она на рынке что? – спросила я у молодцеватого дядьки Брана, который ее туда и возил.

– Муку, масло, изюм, варенье клубничное, – начал перечислять он.

Все ясно – булочки затевала.

Я побарабанила ногтями по дверце двуколки, задумчиво глядя вдаль.

– А чего волнуетесь так? – господин Шангер нахмурился. – Неужто смерть не случайная была?

Надо же, как я паршиво умею скрывать свои мысли.

– Так может, мальчишек местных расспросить? – предложил дядька Бран. – Те завсегда в курсе, куда вы, ведьмы, шастаете.

– С чего это они в курсе? – удивилась я.

– Так матушки запрещают, а запретное всегда в десять раз разрешенного интереснее, – улыбнулся господин Шангер.

А это уже интересно.

– Где мне их найти? – поинтересовалась задумчиво.

– Мальчишек? – господин Шангер призадумался. – Нет, сейчас не найдете, вся ребятня в порту, на солдат и строящийся форт смотрят, а вот завтра с утра…

Искренне поблагодарив извозчиков, я приказала отвезти меня обратно к лавке.

К слову, уже вечерело, так что я доварила свое зелье для мести наглой мэрской морды, усилив его основательно, поужинала и после еще десятка клиентов, заглянувших в лавку, легла спать.

Увы, легла я, напрочь забыв о том, что желающих поужинать в моем доме теперь двое!

– Мяу, – раздалось среди ночи.

Повернувшись на другой бок, я попыталась заснуть.

– Ма-а-а-а-а-а-ау! – требовательно заорал кто-то.

– Дохрай, закрой окно, – промямлила я, накрывая голову подушкой.

– Ма-а-а-а-а-а-а-а-ав!!! – раздался вопль.

И все бы ничего, я бы даже Дохрая опять позвала, но тут прозвучало:

– Что, друг, покормить забыли? – и голос был мужской.