Настоящая черная ведьма

Где-то рядом заржала лошадь.

– Спокойно, Самсон, – произнес, чуть повысив голос, мэр.

Улыбнулся мне и предложил:

– Продолжим переговоры?

– А это переговоры? – искренне изумилась я.

Морда пожал плечами, поднялся, раздался звук вынимаемой из ножен стали, и в следующее мгновение я повалилась на траву, основательно приложившись головой. А потом еще лежала, зажмурившись и пережидая, пока помутнение и потемнение не пройдут.

– Воды? – предложили вежливо.

– Катитесь к лешему, – зло ответила я.

Мэр рассмеялся, вновь присел на корточки и, разглядывая пострадавшую при падении меня, очень спокойно и даже почти дружелюбно начал говорить:

– Вы поймите, госпожа Герминштейн, времена вашего безраздельного правления в Бриджуотере завершились.

– Пылаю просто, – прошипела, пытаясь сесть.

Морда придержал за плечо, помогая, но благодарность за это выражать не собиралась. И едва с сидением у меня срослось, продолжил:

– Я понимаю, вы молодая и неопытная, вам сколько – двадцать два-двадцать три?

Молча продемонстрировала неприличный жест.

– Предлагаете заняться этим прямо здесь? – съехидничал мэр.

– Нет, – торопливо убирая руку за спину, ответила я, – смертными мордами не интересуюсь.

Хмыкнув, продолжил:

– Я искренне надеюсь, что данной демонстрации будет достаточно, чтобы вы осознали, насколько беззащитны, госпожа ведьма.

С этими словами мэр поднялся, свистом подозвал лошадь и, едва гнедой скакун подбежал, единым движением взлетел в седло. Уезжал мэр не оглядываясь…

Молча поднявшись, я побрела к тайной полянке, все равно уже не до пробежки было. В голове звенело, перед глазами темнело, а еще кто-то был зол. Очень-очень зол! Твой город, говоришь?! Ну-ну!

Доковыляв до тайной полянки, достала из дупла плащ, надела, поковыляла в город.

У самых ворот увидела мэра. Он сидел на своей лошади и ждал меня. Молча продемонстрировала все тот же жест, из вредности.

– Не упрямьтесь, госпожа ведьма, – укоризненно произнес градоначальник. – Просто поверьте на слово – будет, как я сказал, и никак иначе.

Прошла в ворота, для мэра их распахнули, молча миновала всадников, с трудом забралась в ожидающую двуколку.