Новый год петербуржского интеллигента

"Шуба", представлявшая из себя старый ватный халат с пришитым к нему воротником из меха неподдающегося определению животного, была усеяна разноцветными пятнами (по запаху Михалыч мгновенно понял, что оставившие пятна жидкости имели в своём составе значительную долю этилового спирта). Валенки порвались, посох (черенок от лопаты) и шапка (обмотанная серпантином ушанка) валялись рядом.

Перевернув Деда на спину и усадив затем спиной к стене, Михалыч вгляделся в его лицо.

– Пашка, ты что ли? – спросил Михалыч.

Точному определению личности препятствовал красный нос (какой же Дедушка Мороз без красного носа?), видимо, отбитый при падении на пол, или же являвшийся результатом обильного праздничного возлияния.

Веки красноносого субъекта слегка дрогнули, и он что-то неразборчиво пробурчал.

– Чего? – переспросил Михалыч.

– Не, мужики, я больше не могу… – проговорил Дед Мороз чуть более отчётливо.

– Ни хрена не понял… Пашка, проснись!

Михалыч принялся трясти Деда за плечи, и через полминуты тяжкой борьбы с трясиной забвения, с явной неохотой отдающей назад свои жертвы, человек в костюме всё же открыл глаза. А спустя ещё полминуты, когда его зрение всё же сфокусировалось на маячившем перед ним лице, Дедушка Мороз произнёс:

– О… Михалыч… Какой сейчас год?

Именно этими словами я поприветствовал мир поздним утром первого января.

Что за мрачное стечение обстоятельств, что за непредсказуемые превратности судьбы привели меня к столь уязвимому положению? Какие тяжкие испытания, какие непреодолимые преграды послужили причиной того жалкого состояния, в котором обнаружил меня сосед по лестничной площадке? И рад бы рассказать о них, рад бы поделиться ими… Однако не всегда чертоги памяти готовы с радостью распахнуться перед ищущим ответы разумом, всё ещё пребывающим в плену зыбкой дымки нереальности, в иллюзорном мире на границе яви и обманчивых, полузабытых грёз… Да, многие события праздничной ночи по-прежнему теряются в тумане, лишь изредка пробиваясь сквозь мрак яркими всполохами, всплывая из чёрного омута потерянных воспоминаний разноцветными пятнами пролитой краски…

С чего всё началось? Как это часто бывает: со страстного желания.