Будь моей ведьмой

– Кобель! – прямо, откровенно и честно сообщила я.

– Да ладно, это вообще мелочи по сравнению с моими развлечениями на Терре! – отмахнулся он.

– Кобель со стажем! – резюмировала злая баба Яга, в смысле я. – Такое чувство, что меня вообще обманули и порченый товар подсунули.

– Что?! – взревел Стужев.

– На правду не обижаются, – насупилась я.

Князевские глаза заледенели.

– Ну знаешь ли, не особо приятно знать, что ты вышла замуж за мужика, которого кто только ни… пробовал, – возмущенно смотрю на Стужева.

– Рррита, – злой, хриплый голос и рык прорывающийся, – давай проведем некоторую расстановку приоритетов – это я на тебе женился! И это не меня пробовали – а я брал что хотел! Это…

– С ведьмами что? – перебила я тираду начинающей злодеюки тирановрической.

Но на меня обиделись. Отвернулись и теперь смотрели куда-то в стену, при этом продолжая крепко удерживать, и да – со мной демонстративно отказывались разговаривать.

– Саш… – осторожно позвала я.

А в ответ тишина.

– Саша.

Снова молчит.

– Нет, ну, Саш, а тебе было бы приятно, если бы я переспала с кучей парней до тебя и ты бы об этом знал?

Отмер. Мрачно взглянул на меня и поинтересовался:

– Намекаешь, что если бы я не знал, мне было бы приятнее?

Тяжело вздохнув, тихо ответила:

– Намекаю, что мне неприятно знать о том, скольким девушкам мой любимый муж разбил сердце и со сколькими он переспал.

Молчание, затем злое:

– Извини. – Я уже собиралась сказать, что извиняться поздно, как Стужев продолжил: – Понимаю, что одно дело для тебя – знать о каких-то шести гипотетических ведьмах, и совсем другое – видеть последствия моих романов с девчонками вашей школы.

Испуганно смотрю на Стужева, тот на меня – хмуро и зло, а потом… потом я прошептала:

– Ты даже не пытался инициировать меня…

– Я тебя пожалел! – неожиданно зло сказал Князь.

А потом встал, посадил меня на кровать и попытался уйти… Я вцепилась в его ладонь, сжала крепко-крепко, чтобы не вырвался, и тихо спросила:

– Почему?

Муж молча сел рядом и, глядя в пол, хрипло ответил:

– Хоррроший вопрос.

И тон такой… странный.