Любовница снежного лорда

Невозмутимо и произнес:

– Мама, я бы вас попросил…

– Единственный сын своего отца – слабак, – продолжила маман. – Мало того, что неудачник, так еще и жалостливый слюнтяй!

После такого мне стало как-то не по себе, и дело даже не в том, что лорд Эйн, явно желая высказаться, сдерживался и не позволял себе срываться на оскорбления, чем эта мегера и пользовалась. То есть это когда сильный слабого не обижает, слабый в курсе, наглеет от осознания своей безнаказанности и внаглую швыряется в сильного оскорблениями.

Рывком поднялась, на глазах у изумленного Эйна взяла это висящее в воздухе зеркало, развернула к себе и ядовито произнесла:

– Здравствуйте, маман. Разговор есть.

Жуткое лицо напротив продемонстрировало крайнюю степень изумления. После чего повысив голос, это красноглазое уроденькое возопило:

– Вальд! Кто это?!

О, так его зовут Вальд? Вальд и Виэль – да мы пара!

О чем я и сообщила слегка ошарашенному развитием событий снежному лорду:

– Я согласна.

Сверкнув красными глазенками, лорд Эйн холодно поинтересовался:

– На что?

Одним словом – снеготормоз.

Кокетливо поправив локоны, взмахнула ресничками, потупилась и сообщила:

– На период ухаживаний. С тебя конфеты, цветы, подарки, комплименты и признания в любви.

Кто-то в зеркале потрясенно приоткрыл рот. Эйн же ко мне уже слегка попривык, и вообще продемонстрировал присутствие адекватности, вопросив:

– А с тебя?

Томно вздохнув, ответила:

– С меня величественное принятие твоих даров и признаний и долгие размышления при луне на тему: «Зачем мне такой страшненький и тощенький нужен».

Эйн, проявив выдержку, которой обучился за эту долгую ночь, протянул руку, отобрал у меня миску с похлебкой, после чего отобрал и хлеб, вырвав его из моей ладони и принялся есть. Молча.

– Ва-а-альд! – отмерла после моей реплики его маман.

– Виэль, – представилась я, потому что я вежливая и воспитанная и не начинаю разборок с незнакомыми людьми.

А снежик ел. Торопливо и стремительно, делая вид, что родительницу знать не знает и ведать не ведает.

Маман же снеголордовская выдала резкое и злое:

– Не с тобой разговариваю!

– А зря, – улыбнулась я, – со мной лучше разговаривать. Молчаливая я хуже раз в сто, чем говорящая.

И с этими словами я встала.