Поворот на кладбище

 – А звать-то тебя как?

– Савелий я, – представился упырь и еще немного, чтобы не выделяться, отпил из кружки.

– Ну, вот. А я Емельян, – сказал дозорный и жестом дал понять остальным игрокам, что партия окончена, на что те выразили свое разочарование, если не злобу, которая часто возникает в пылу азарта, и нехотя стали расходиться.

Когда весь разлитый мед был допит и частично, так, чтобы это было незаметно, вылит Савелием, только что познакомившиеся напарники заступили на пост. Емельян рассказывал новичку об основах караула, о том, как правильно обходить периметр, чтобы при этом еще и не клонило в сон, а после со спокойной душой прислонился к стене и заснул сам.

Глава 3. Великолепный фейлер

В середине ночи матерый дозорный от внезапного дуновения ветра проснулся и понял, что напарника рядом нет. «Вот же зараза!» – выругался он и тут же принялся искать новичка по горячим следам, потому что, если бы он оказался вором, которому из-за уснувшего караула с запасом хватило времени обчистить казну отряда, или, того хуже, предателем, не сносить столь славному игроку своей буйной головушки на утро.

К счастью для стражника, Савелий не планировал ничего красть или сбегать из замка, чтобы предупредить ордынское войско. Дозорный нашел его около дома лекаря, где не так давно испустили дух еще двое солдат из отряда, так и не оправившись от тяжелых ранений.

– Где тебя черти носят?! – разгневанно, но негромко выругался Емельян и тяжелой кольчужной перчаткой со злостью ударил новенького по щеке.

Бледный молодой напарник опустил взгляд и несколько секунд не знал, что сказать, но после промолвил:

– Еще двое.

Гнев в бегающих глазах дозорного и краснота щек, налитых кровью, постепенно стали сходить на нет, и, развернувшись, усатый солдат так же кратко, как Савелий, отбросив свою злость, ответил:

– Да.

После почтенной минуты молчания дозорный, вернув свое суровое выражение лица, по-солдатски выпрямился и вернулся к старой теме.

– Но…– едва начал Савелий говорить, как напарник перебил его.

– Но что?!

И в этот момент снова воцарилась убаюкивающая тишина ночи. Лишь одинокий сверчок неизвестно откуда не переставал стрекотать свою монотонную мелодию, как будто и не происходило ничего суетливого вокруг.

– Я понял, – смиренно ответил Савелий и кивнул.