Лесная ведунья. Книга третья

– Эмм… новая мода, русалки мои постарались, покуда отдыхал, не хотел при них снимать, труд старательный напраслиной величать, – величественно произнес водяной.

Я пригляделась к чешуйкам – те казались серебряными, да тонко выделанными, видать и правда работа сложная, особенно для русалок. Им же серебро вредит, это Водя сильный ему серебро ни по чем, а русалки они по обыкновению с жемчугом возиться могут, а тут точно металл.

– Красиво, – протянула я, любуясь тем, как луна в чешуйках отражается.

– Правда нравится? – оживился Водя.

– Очень, – серьезно подтвердила я. – Ночью особенно хорошо смотрится.

Из земли вышел мой леший, со всем для ритуала надобным, поглядел на водяного, от чего-то при друге моем помрачневшим, да и сказал:

– Это ж какой величины синячище-то должен быть, чтоб его залечить нельзя было, и пришлось серебром маскировать?

Водяной застыл, сделав вид, что вообще ничего не слышал. А я вот замерла, но по другому поводу – это что вот сейчас было-то?

– Водя, – голос мой сорвался и шепотом сдавленным стал, – на тебя аспид напал?! Как посмел? На моей-то земле?!

Не ответил мне водяной ничего, зато леший внес ясность в ситуацию:

– Не, не на твоей земле, Веся, в воде дрались мужики, не иначе.

И Водя мой, хоть и так ровно стоял, а выпрямился и еще ровнее стал, и хотел было что-то сказать, но перебил его лешенька, так рассудив:

– Аспид хоть и гад, но гад благородный – у водяного супротив него на земле не было бы и шанса, вот аспид и благородно набил ему морду аккурат в его стихии.

Тут отмер Водя, да и прошипел:

– А не пошел бы ты, леший, тропкой нехоженой!

Мы с лешинькой переглянулись непонимающе, да и пояснила я:

– Водя, это леший, он по нехоженым-то и ходит завсегда, служба у него такая.

Помолчал водяной, зубами поскрежетал, да и не стал ничего говорить.

Ему говорить и не требовалось – моя очередь пришла.

– Ну, – сказала я, – готовы?

Кивнул лешенька, кивнул Водя, кивнула и я, ответ их принимая.

– Леший, ты в лесу остаешься, – напомнила другу верному.

– Водя, рядом будь по-возможности, – попросила жалостливо.

– Буду, – уверенно пообещал водяной.

И мне бы уверенной быть, решительной, мудрой да сосредоточенной, а в сердце звучат слова охранябушки «Боюсь. Очень боюсь, Веся. До того боюсь, что вздохнуть тяжело.