Князь Тьмы и я. Книга вторая

Большой палец коснулся губ, оттянул нижнюю, с силой проводя по ней, и подавшись ко мне, князь выдохнул:

– А расскажи-ка мне, Каиль, за что на зоне становятся опущенными?

И я похолодела от страшного осознания – за любое неосторожно сказанное слово.

Зона страшное место. Место с извращенными понятиями морали, этики, законов, и с четкой градацией по иерархии. И самое последнее место в этой иерархии занимают опущенные. Попасть в эту касту отверженных легко – любая неосторожность, оскорбление, на которое не ответил, поступок, о последствиях которого не подумал и точка невозврата пройдена.

Внутри все содрогнулось. «Маленькая деталь, которую я несколько выпустил из внимания – ты не считаешь себя моей женщиной»… что ж, жестоко, но верно – после такого, я начну ощущать себя его женщиной. Его подстилкой. Его бесправной собственностью. Волей-неволей начну.

Но если уж касаться норм тюремной этики, то…

Я дернула головой, избавляясь от его прикосновений, и высказала, со всей ненавистью:

– Одна маленькая деталь, князь, на зоне за интим с опущенными нужно платить. Ведь если не платишь, значит, секс происходит по любви. А знаешь, у кого бывает любовь с опущенными? С такими же, князь.

Вот и получи, мразь!

Мразь ослепительно улыбнулся, откинулся вновь в кресле, и произнес:

– Каиль-Каиль, я действительно молод, тут твое предположение оказалось верно. Но в остальном… Это для тебя здесь тюрьма, милая, и ты пытаешься мерить происходящее мерками зоны, а для меня это дом. И разбор полетов с женщиной, которую я взял в свой дом женой. Женой, Каиль. Не подстилкой, не любовницей, не игрушкой. Я взял тебя женой. А ты повела себя как…

И Даркан умолк.

Не надолго.

– Ну что, продолжим? – произнес он.

И насмешливый взгляд на меня, в котором отчетливо читалось – я проиграла. Я более чем проиграла – у меня с самого начала не было шанса на выигрыш, у меня была только возможность умереть… а впрочем, не было даже и ее.

Опустив взгляд, я несколько секунд стояла на коленях, между разведенными коленями вампира, с чудовищным осознанием предстоящих перспектив. И с полным пониманием того, что я… я сломаюсь.