Город драконов. Книга третья

Экономка Арнелов мчалась по коридорам и лестницам для прислуги, снося все на своем пути, так что нам с миссис Макстон приходилось уворачиваться от падающих подносов, которые не выдержали столкновения с драконьей экономкой, извиняться перед потрясенными сбитыми как с толку, так зачастую и с ног слугами и дважды выпутываться из полотенец и постельного белья, которое прачки тащили вниз для стирки.

И бежать, бежать, бежать…

Коридоры и переходы в какой-то момент стали казаться нескончаемыми, но лишь на миг, уже в следующий мы едва ли не врезались в миссис МакАверт, которая замерла, пытаясь отдышаться и попутно одергивая передник, поправляя манжеты, прическу, оглаживая подол платья.

За две секунды миссис МакАверт вновь приняла вид строгой непоколебимой и непогрешимой экономки без каких-либо признаков усталости, и мы с миссис Макстон могли лишь восхищаться – обе мы (я из-за слишком сильно затянутого корсета, моя экономка в силу возраста) дышали с трудом и хрипом и, боюсь, представляли собой не самое лучшее зрелище.

Вновь чопорная и безупречная, миссис МакАверт посмотрела на нас с некоторым высокомерием, хотела было что-то сказать, но не произнесла ни звука, резко выдохнула, жестом попросив оставаться здесь, открыла дверь и шагнула в комнаты леди Арнел, оставив дверь незакрытой, чтобы мы все слышали.

Но слышать и видеть – несколько разные вещи.

– Speculum Varum distortis! – прошептала я, призывая заклинание искаженного зеркала и, вопреки всем этическим нормам, устроившись на полу.

Сил стоять на ногах после столь стремительной пробежки у меня уже не оставалось, у миссис Макстон так же, а потому она последовала моему примеру и села рядом, привалившись спиной к стене и приготовившись лицезреть происходящее, для нас чередой кадров транслирующиеся на окно так, как если бы кто-то за нашими спинами включил проектор.

Итак, перед нами предстала гостиная леди Арнел.

Чинное чаепитие, чинные леди, благочестие и благопристойность в каждом движении. В тех же движениях, поворотах голов, прикосновениях к чашечкам с чаем читалась порода. Воспитание, истинное воспитание леди, превращающее порой даже самых живых и исполненных энтузиазма в подобие механических кукол. Куклы эти были безупречны, как бывают только куклы, и превосходно воспитаны, что неизменно выделяло любую леди на фоне всех иных женщин.