Город драконов. Книга третья

Но если реакция лорда Давернетти на него была более чем естественная, то лорд Арнел…

– Мне не хотелось бы позволять вам питать ложные иллюзии, но, вероятно, ваш лорд не поддался бы влиянию, – ответила я миссис МакАверт.

Ее взгляд выражал пламенное желание услышать большее, чем одну фразу, однако я не считала себя вправе раскрывать возможности лорда Арнела. Да, он приходился мне никем и да, ни словом, ни жестом не потребовал молчания от меня, но я все равно вполне обоснованно считала себя не вправе раскрывать его возможности, его способности и в целом тот факт, что до моего появления лорд Арнел еще был более-менее уязвим, сейчас же… По факту, даже приворотный перстень на его руке причинял ему не любовные страдания по ее императорскому величеству, а мигрень.

Но развить эту мысль возможности не представилось.

Открылась дверь, в нее стремительно вошел генерал ОрКолин, еще более стремительно огляделся, вихрем пронесся к нам, сграбастал всех троих, что с его силой затруднительно не было, и, не позволив даже возмутиться, впихнул нас всех в ближайший же шкаф, а после не придумал ничего лучше, как втиснуться следом, едва ли оставив нам возможность дышать!

Но его поведение стало более чем объяснимо, когда распахнулась дверь, затем захлопнулась, а следом мы все услышали жаркое и страстное:

– Иди ко мне, мой жеребец!

И этот голос принадлежал императрице.

– О, моя норовистая кобылка! – хрипло и пьяно ответил ей император.

А в следующий момент миссис Макстон, яростно заботившаяся о моей нравственности, ловко закрыла мне уши руками. Однако это едва ли спасало – хриплые стоны, треск рвущейся материи, скрип кровати и… Не прошло и минуты, как раздался храп, причем столь громкий, что, используй миссис Макстон вместо собственных ладоней подушки, это едва ли помогло бы.

Однако должна признать, в этот миг я как-то успокоилась. Увы, я, как и большинство девушек, втайне, но все же искренне и обоснованно опасалась процесса соития, и мысль о том, что все это длится едва ли более сорока секунд, изрядно успокоила.

А далее произошло то, что никоим образом спокойствию не способствовало, – миссис Макстон убрала руки, и я услышала тихий, настойчивый звон.

Он едва ли ощущался.

Но он был.