Город драконов. Книга шестая

И на моих глазах, старший следователь взял очередной револьвер, поднял, нацеливая на главу Вестернадана – выстрел!

– Exitium! – я успела уничтожить снаряд прежде, чем пуля долетела до даже не собиравшегося препятствовать ее полету лорда Арнела.

И оба дракона повернулись ко мне, не скрывая досады от моего появления.

– Что здесь происходит? – я замерла на ступенях, переводя испуганный взгляд с одного представителя крылатого народа на второго.

Лорд Давернетти, проворачивая барабан револьвера, видимо в стремлении выстрелить еще раз, с некоторым небрежным недоумением вопросил:

– Анабель, как вы услышали?

– Невосприимчивость к драконьей магии.

А после небрежно поинтересовался:

– Как прошел процесс рыданий на груди вашей дуэньи, дорогая?

Дракон! Скоро буду использовать это слово в качестве ругательства. Худшего из всех ругательств.

– Процесс рыданий был прерван звуком выстрелов, – язвительно ответила я.

И сбежала по ступеням вниз, оставив наверху определенно не желающих приобщаться к драконьим развлечениям миссис Макстон и Бетси. И во имя нашего Господа, как же я была рада, что миссис Макстон не увидела того, как миновав быстрым шагом просторное помещение, я самым возмутительным образом порвала рубашку прямо на мужчине.

– Анабель! – прошипел лорд Арнел, перехватывая мою руку.

И наши взгляды встретились. Мой, полный негодования, и его исполненный усталости и раздражения.

Одно краткое мгновение мы смотрели друг на друга, как дуэлянты, готовые взвести курки, но затем я поступила как женщина – вторую руку использовала. И едва шелковая рубашка была сорвана с груди дракона, моему зрению представилась совершенно не радостная картина – четыре пули пробили даже мое заклинание, и застряли в теле мужчины, вызвав кровоточащие раны. И они все кровоточили.

– Вам что, жить надоело? – вопросила дрогнувшим от негодования голосом, вновь подняв взгляд на лицо дракона.

– Вам что, внезапно сделалась важна моя жизнь? – холодно поинтересовался лорд Арнел.

И отпустил напрасно перехваченную руку. Напрасно отпустил, потому как в следующее мгновение я совершила то, чего уж точно никогда не ожидала от себя – я влепила ему пощечину.

Хлесткий звук гулко разлетелся по пустому подземелью, я же отдернула ладонь, практически прижав ее к губам, и совершенно ошеломленная прошептала испуганное:

– Простите.