Призрак прекрасной дамы

Денисов оказался питерским гастролёром – тётку угораздило столкнуться с ним в доме институтской подруги. Чувак был дважды разведён, но не утратил романтических иллюзий: запал на Тату с первого взгляда. А со второго предложил ей руку, сердце и состояние – бизнес и, походу, не маленький. Сразу просёк, что таких честных, верных и любящих – одна на миллион. Тётушка – аццкий абзац! – согласилась. И обрекла Матюху на новое сиротство. В ответ на крик души «А как же я?», она виновато пробормотала, что Матвей скоро встретит хорошую девушку, женится – она не хочет мешать.

Матюха честно делал вид, что рад за тётушку. Но её отъезд из родной столицы в северную сильно осложнил быт: никто больше не заботился о том, чтобы своевременно забрасывать в стиралку ношеные трусы и носки, никто не готовил зачётные «пальчики-оближешь» ужины. Да и обсуждать животрепещущее стало не с кем. Матвей пробовал временно заселять в квартиру ту или иную козочку, но все они, нехило продвинутые в сексе, готовить и стирать не умели.

– Ну, что, сможешь приехать? – настаивал нетерпеливый голос в трубке. – Погуляешь, развеешься. Заодно и за котиком нашим присмотришь. Валера хотел сдать его в «котель», но я решила, что лучше предложу тебе.

– За каким ещё котиком? – удивился Назимов: у них в доме никогда не держали животных. Не думал, что Татке могут нравиться эти надоедливые вездессущие твари.

– Валера подарил мне потрясающего кота.

– Окэ,– согласился Матюха. Котик был невеликой жертвой за шестикомнатную квартиру в центре Питера. – Завтра буду. Приготовишь по старой памяти что-нибудь вкусненькое?

***

Уже следующим вечером Назимов припарковал байк в гулком дворе графского особняка на Мойке и вернулся к парадному крыльцу, выходившему на набережную. Зачётный домик! Колонны, львиные маски по фасаду.

Матвей поднялся по истоптанным мраморным ступеням парадной лестницы на второй этаж. Звук шагов отражался от стен: удваивался, утраивался, и казалось, что следом, с отставанием на полтакта, кто-то шёл. Назимов даже обернулся. Но в парадном никого не было.

Татка с порога обняла Матюху, как маленького, хотя он был на полголовы выше и в два раза шире её.

– Здравствуй, родной! Я уж и забыла, какой ты огромный.