Как продать слоника?

Я машинально кивала головой, а сама обдумывала более увлекательную тему. Интересно, могла бы я переспать с кем-нибудь из одноклассников? Вот хоть с Куликовым. Ну, просто ради поднятия самооценки. И ради здоровья, конечно. На самом деле, Вовка сразу же застолбил границы. Типа: никаких романтических отношений. Какая самонадеянность! Как будто бы я только и мечтаю затащить в постель этого Ушана. Да.

Можно оприходовать Дюсика Красносельского. Тем более, что я ему когда-то нравилась. Но он какой-то… вялый. Тюха. И Витька Гречков тоже не то.

Рубашка под пиджаком мятая, под носом торчит недобритый пучок щетины. И за столом он капнул майонезом себе на брюки. Да. Нет, все-таки из трех неженатиков Куликов – самый привлекательный. Хоть и псих. Зато харизматичный псих. До харизмы Маназиля ему, понятно, как минтаю до осетрины. Но что-то в нем все-таки есть…

– Мать, ты где витаешь? – знакомый командный голос прервал мои мысли. Да. Нескромные мысли. – Я тебя уже третий раз об одном и том же спрашиваю.

– Я здесь, Ленок, – привычно отозвалась я.

 – Я тебя слушаю.

– Да? И что я сейчас сказала?

– Что я где-то витаю.

– А до того?

Я поняла, что попалась: не слышала ни слова. Поэтому быстро включила идиотку.

– Что до того?

– Я спросила, где ты весь вечер пропадала? Ты и фотки не пришла смотреть. Где ты была?

– На кухне.

– Одна? – подозрительно прищурилась Ленка.

– Сначала одна, а потом с Куликовым.

– С Ушаном? Он же тебе никогда не нравился. Кстати, а он женат?

– Не нравился.

Не женат. И предложения он мне не делал.

– И чем вы с ним на кухне занимались?

– Вовсе не тем, чем ты подумала. Просто трепались. Про жизнь.

Я вдруг испугалась. Если Ленка узнает про нашу с Куликовым сделку, то может в два счета ее расстроить. Просто так, из ревности. Или из вредности. И я, как всегда, не смогу ей сопротивляться. Да. Короче, вместо счастья взаимной любви через три месяца, я буду продолжать сидеть на диване перед телевизором. И жрать шоколад. Да. От страха я собралась.

И так небрежно, но почти убедительно соврала – опять!

– В общем, это было довольно скучно.

На самом деле, чем дальше, тем больше меня охватывало возбуждение. Куликов обещал счастье через три месяца. Три месяца – это июнь, июль, август. То есть в августе. Самое позднее – в сентябре. Блин, неужели в сентябре я выйду замуж? По взаимной любви… Страстной. Я невольно представила себе совершенного Маназиля в черном жениховском костюме. С белой гвоздикой в петлице.