Сон-трава. Истории, которые оживают

***

Вот уж и вечер наступил, длинные тени протянулись от крестов и берёз, похолодало. Ребятишки прижались друг к другу, хотелось пить и есть. Несколько раз пробовали они открыть калитку или перелезть через ограду, но всё безуспешно. Взрослых всё не было.

Вскоре на западе порозовело, солнце стало клониться к лесу и медленно опускаться за высокие тёмные ели. В последний раз осветив небосклон красными лучами, светило скрылось и наступила тьма. На небе тут и там загорались первые далёкие звёздочки, но их света не хватало, чтобы разбавить темноту ночи.

Вдруг ребятам послышались далёкие встревоженные голоса.

– Нас ищут! – подскочил Николаша.

Валюша с Егоркой тоже поднялись на ноги и прислушались. И правда, где-то за лесочком, возле деревни кричали люди, звали их по имени.

– Они сюда идут! – обрадовался Егорка, – Сейчас нас вызволят!

Ребята громко закричали в ответ:

– Мы здесь! Мы на кладбище!

Огни приближались к погосту всё ближе и ближе, уже можно было различить голоса, были там и родители Николаши с Егоркой, и родители Валюшки, и ещё другие – дядька Платон, дядька Михаил, тётка Настасья и ещё кто-то.

Вот они уже открыли калитку и ступили на тропинку.

– Мама, мама! – бросился Егорка к своим.

– Нам было так страшно, – наперебой кричали Николаша и Валюшка, подбегая к родителям и обнимая их.

– Ва-а-аля! Никола-а-ай! Егорка-а-а! – продолжали звать родители, уходя от них всё дальше по тропке.

Ребята остановились в изумлении:

– Мама, мы же здесь, – прошептала девочка, по щекам её текли слёзы.

Егорка уже рыдал, не сдерживаясь:

– Почему они нас не слышат? Я хочу к тяте, хочу домой!

Все трое бросились вслед за взрослыми. Те уже разбрелись по кладбищу, заглядывая за каждый крест, разводя руками высокую траву и беспрерывно зовя детей.

– Тётка Настасья, мы же тут! Это же я, Валюшка! Мы тут!

Девочка хватала женщину за руки, повисая на ней всем телом и рыдая, но та словно не слышала её.

– Нет их здесь, – подошли к Настасье мужчины, – Надо в лес идти искать.

Дети стояли и молча смотрели, как взрослые уходят с кладбища, не зная, что предпринять.