Сон-трава. Истории, которые оживают

Фотинья нарочно для вас всё устроила нынче, увидела, что отправились вы на погост, и пошла следом, да зарыла свою пакость, навела такой морок, что не могли вы отсюда уйти да и вас никто не мог найти.

Хорошо, что я пришёл, иначе остались бы вы тут до полнолунья, а оно уже скоро наступит, через два дня, а там пришла бы старая карга за вами, и забрала с собою на шабаш, хотела она в обмен на вас новый дар себе у бесовской силы выпросить. Да не вышло ничего. Но не бойтесь, теперь она вас не тронет.

Ребята побежали по дороге, но внезапно их осенила мысль и они остановились:

– Деда! – крикнули они, обернувшись назад на старика, – А как же дома-то? Увидят нас?

– Увидят, не бойтесь. Ступайте с Богом! – ответил Смотритель и махнул рукой.

Добежав до поворота, ребята оглянулись в последний раз на старика, чтобы помахать ему на прощание, но на том месте уже никого не было и лишь одинокая высокая сосна стояла, качаясь под ветром.

***

– Бабушка, – спросила Валюшка у старенькой прабабушки, когда спустя несколько дней улеглась вся суматоха, – А кто же был тот старик, который нас спас?

Валюшка, Николаша и Егорка сидели на лавке у двора рядом с бабушкой и беседовали, поджидая пастуха, который вот вот должен был пригнать с лугов в деревню стадо. Вечер опускался на деревню.

Бабушка прикрыла глаза, задумалась, а после ответила:

– Думаю я, что Прошенька это был.

– Как Прошенька? – вскричали дети, – Он ведь страшный и злой?

– Кто вам сказал?

– Ну ты ведь сама сказывала, что в избушке он живёт в дремучем лесу. А разве станет там жить добрый человек?

– Почему же не станет? Сам он так захотел, подальше от людей.

– Отчего тогда ты нам не велела ходить туда?

– Оттого, что много знать будете! – строго ответила бабушка, но после смягчившись добавила, – Давно умер уже Прошенька.

Ребята притихли, ничего не понимая, а бабушка замолчала. Но немного погодя снова заговорила и начала рассказ:

– Слушайте уж, ведь покоя не дадите. Маленькая я тогда была, годков пять может, а Прошенька уж большенький был, лет двенадцать, чай иль поболе. Но с ровесниками своими он не ходил, а всё с нами бегал, с маленькими, в куклы игрался да прятки. Ровня те над ним смеялись, за дурачка держали.