Вечорница. Часть 2

Оттого и замуж-то никто не взял её. Одним днём слегла, а спустя неделю и померла она. Да перед смертью всё просила Лушу к ней привести, всё звала её. Да та не пошла. Хватит и того зла, что они от неё уже увидели. Так то, Катюшка, бывает ещё на свете.

– Спать уж пора, болтушки, – позёвывая встал дед, – Всё бы вам только сказки травить.

– Никакие это не сказки, – рассердилась баба Уля, – Мне эту историю сама Валюшка сказывала, а ей её мать, дочка той самой Луши.

– Ой, а время-то и вправду уж позднее, – спохватилась баба Уля, глянув на ходики, – Давайте-ка спать ложиться, утро вечера мудренее.

Босоркун

– Ты гляди, как нынче разметелилось-то! Ишь, чего вьюжит. А я думал, было, сегодня снег разгрести. Да куда там! И носа не высунешь, – озабоченно глядел в окно, облепленное мокрыми хлопьями снега, дед Семён.

– Ладно уж, дед, тебе будто куды надо. Пущай заносит, нам не страшно. Посидим дома денёк, – ответила баба Уля, – Я вон пирогов затеяла.

Бабушка возилась у печи. Катюшка крутилась рядом.

– А я люблю вьюгу! – сказала она бабе с дедом, – И дождь, ну просто обожаю! Мир становится словно серый холст, на котором можно нарисовать всё, что угодно, на что только воображения хватит. И дома так уютно в непогоду. В солнечные дни не то.

– Ишь чо, – проворчал дед Семён, – Любит она. А баню ты любишь?

– А то!

– А вот как станем воды носить через весь огород, когда тропки не видать? Да и щепы надо наколоть.

– Ай, дед, – махнула на него полотенцем баба Уля, – Ты чего-то и сам нынче, как метель, чего бубнишь всё?

Баба Уля заглянула в шкаф, потом вышла в сенцы, приподняла крышку сундука, в котором хранилась мука, и всплеснула руками:

– Ба-а-т-тюшки! Вот я ворона старая… Муки-то больше нет! А я пироги затеяла. Ведь тесто уже поднимается.

– Дак я сбегаю до магазина, – обрадовался дед.

– Сбегает он, знаю я чего ты засиял, как медный таз.

Дед покашлял:

– Ну, а чего? Делать всё равно нынче нечего, можно и чекушечку взять. Под пироги-то…

– Ладно уж, старый. Будь по-твоему, сходи.

Дед засиял.

– А я, деда, с тобой, – подпрыгнула Катюшка, – Сейчас только валенки надену.

Метель кидалась со всех сторон на одиноких путников, пробирающихся сквозь непроглядную пелену снега. Шли собачьими тропами, как выражался дед. Дорогу замело окончательно.