Ведьмин Кут

На охоту да по грибы в другой лес ходили, что за соседней деревней начинался. Подалече, да зато светлый тот лес, берёзовый, совсем в иную сторону тянется. А про тот лес, по которому сейчас Аглая шла, дурное говорили. Нечисть тут водилась. Свеча выхватывала из темноты кривые стволы и сучья, но в её свете всё видилось истинным, таким, каким есть – и деревья были не деревьями вовсе, а чудищами лесными, древними, с бородами моховыми, с пальцами сучковатыми, с морщинистыми телами, с глазами плошками, что светились во тьме жёлтым светом.

Они пытались ухватить её за подол, цеплялись за волосы, опутывали корнями ноги, но Аглая шептала нужные слова и шла вперёд, мимо коряг, усмехавшихся ей вслед, мимо маленьких, юрких существ, перебегавших ей дорогу, мимо ползучих гадов и летучих сов.

Внезапно мелькнуло впереди что-то светлое – он! Кинулась Аглая вперёд, а пятно качается зыбко, уходит в сторону, в руки не даётся. То Леший морок наводит, с толку сбивает.

– А ну, – крикнула Аглая и ногою топнула, – Стой, тебе говорят! Человек на земле всему хозяин, и, стало быть, главнее всякого гада ползучего, птицы летучей, рыбы в воде и зверя в лесу.

Тебе меня слушать!

Стихло всё в лесу. Даже филин перестал ухать и ветер лёг на землю, свернувшись клубком, ровно кошка. Лишь ведьма, высокая, вся в чёрном, стояла посреди чащи, держа в руке свечу, и пламя её освещало всё кругом. Уползли в тень коряги глазастые, отступились деревья-чудища, спряталась под корни их юркая причудливая мелочь лесная, не смея сунуться в круг света.

– Покажи мальчишку, а это тебе выкуп, – произнесла строго ведьма и положила на землю тяжёлый мешок.

И тут же из тьмы вышел ей навстречу ребёнок, вышел и встал, как вкопанный, волосики льняные, глазки голубенькие, а в глазах пусто, нет ничего.

– Не он это! – крикнула ведьма, – Чего ты мне голову морочишь?

Заухал, захохотал филин и тут же оборотился мальчонка пнём трухлявым. А из тьмы новый вышел, точь в точь, как первый, только глянула ведьма в его глаза и поняла – он, Гришанька.

В тот же миг, не мешкая, накинула она на него рубашку крестильную да крестик нательный, тут же очухался ребёнок, как ото сна долгого пробудился. По сторонам озирается испуганно, головкой крутит, к ведьме жмётся.

Схватила Аглая его на руки и бросилась бежать, в одной руке свечу держит, путь себе освещает, другой Гришаньку к себе прижимает крепче. А кругом вновь всё загоготало, зашумело, ветер поднялся неистовый, деревья закачал, завыл в кронах, загудел.