Русалья неделя

Жила она с бабкой своей, родители от болезни померли. Лет десять назад тиф прошёл по деревням, много народу тогда Костлявая унесла. И Олёнкиных тоже прихватила. Бабка теперь уже старая была. О внучке своей всё горевала, как жить, мол, станет, когда я помру. Ведь умом совсем убогая. Замуж её никто не возьмёт. И одна жить не сможет.

А в один из дней прибежала Олёнка домой радостная, хвалится бабке:

– Бабонька, а у меня дружок новый появился.

– Что ещё за дружок? – спрашивает бабка.

Олёнка-то дурочка дурочкой, а красивая была девка, глазищи синие, коса чёрная, всё при ней.

– В озере он живёт, большой да смешной, песни поёт. Цветок вот мне подарил.

И протягивает бабке кувшинку на длинном стебле.

Охнула бабка, не иначе как кто-то и правда решил девку спортить, воспользоваться её дуростью.

– А ну, – говорит, – Олёнка, поди сюда. Как зовут твоего дружка?

– Демьяном, – отвечает.

Тут ещё больше баушка старая перепугалась, никак сам Водяной внучке явился. Не к добру это. Утащить хочет её к себе на дно.

– Чтоб не бегала больше к озеру, поняла? – стращает она внучку, – Не то утопит тебя Водяной!

Накуксилась Олёнка. Впервые у неё друг появился не из детворы, и с тем бабка не велит видеться. Дождалась другой раз, когда уснёт старушка, а сама опять к озеру побежала. Ждала ждала она своего друга, и вот выплыл он, сел на камень. Глядит на девушку своими глазищами, другой бы испугался до смерти, а Олёнке что? Она что дитя, в сказки верит, вот и принимает всё за сказку, интересно ей, весело.

Так и повелось, что ни день, то бежит Олёнка к озеру. Осень наступила. Бабушка занедужила и слегла. Помирать готовится. Да в мыслях у ей внучка родная, как-то она жить одна станет? Лежит баушка да плачет всё. И Олёнка смурная стала, тихая. Сидит рядом с бабкой, ухаживает.

И вот в один из вечеров вернулась Олёнка и к бабушке подсела. Сидит и молчит.

– Что же ты молчишь, внученька? – бабка спрашивает, – Скажи ты мне, что у тебя на душе?

– Демьян сказал мне, что помрешь ты скоро, но чтобы я не боялась, одна я не останусь.

– Ах, окаянной! – расплакалась старушка, – Спортил он таки ж тебя, да что за Демьян это такой? Пусть к нам придёт.