Приданое

– Так что же тогда так меня чураешься? – усмехнулся Пахом, – Аль я так не люб тебе? Вроде не страшен, как чёрт. Скажи, ну хоть чуть-чуть нравлюсь я тебе?

Устинья вспыхнула – что ответить ему? Сказать «да», так чего доброго он сейчас целоваться полезет, а «нет» губы не произносили, как не силилась, чувствовала она, что враньё это будет. Она и сама ещё пока не понимала, как она к нему относится, не задумывалась о том. А нынче вечером и вовсе показалось ей на миг, что всколыхнулось что-то в груди, когда он с ней говорил, скрывшись от толпы за зарослями бурьяна.

– Не знаю я, Пахом, – ответила она прямо, – Я пойду.

– Ну ступай, ступай, – кивнул тот, – Да с утра приходи по воду, ждать тебя буду.

Устя, ничего не ответив, отвернулась и пошла в сторону дома. Завернув за угол Силантьевой избы, она тихонько обернулась – Пахом стоял там же и глядел ей вслед. Она быстро развернулась и пустилась бежать по тропке.

***

В избе было тихо. Пахло хлебом и яблоками, что сушились в печи.

– Хоть бы Софьюшка спала уже, – жмурясь от страха, думала Устинья, – Попадёт мне сейчас.

– Устя, это ты вернулась? – в тот же миг послышался из темноты голос сестры.

– Я, – оробев, ответила Устя, сердце её колотилось, как птичка.

– Который час нынче?

– Да к полуночи идёт, – соврала Устя, зная, что сестра не видит луны.

– Ну и славно, ложись спать, – из-за занавески, что разделяла избу, показалась Софьюшка, – Всё ли ладно? Как погуляла?

– Хорошо погуляла, – стараясь нарочито говорить равнодушнее, ответила Устя.

– Подружки проводили ли?

– Проводили. Я спать хочу, устала, лягу, – отозвалась Устинья.

– Ну, ступай, ложись, – ответила Софьюшка, – Покойной ночи.

– И тебе покойной, Ангела-хранителя в изголовье!

***

Пахом, поглядев Усте вслед, развернулся и пошёл к своему дому. На крыльце он выкурил самокруточку и вошёл в избу. Навстречу ему, завернувшись в большой платок с кистями, вышла мать.

– Ты чего не спишь? – удивился Пахом.

– Тебя поджидаю, женишок, – усмехнулась та.

– Какой я тебе женишок? – оборвал её тот.

– Ничего. Скоро станешь им, – кивнула мать, – За этим дело не станет. Отдал ли яблоко-то ей?

– Отдал. Так подал, что она не поняла в потёмках, кто угощает, протянул из-за спины подружек, так она и взяла. Не знаю только, всё ли съела.

– Об том не беспокойся, – махнула рукой мать, – Если хоть и разок надкусила, так уже подействовало.