Качели Ангела

– Давай-ка руку, милая, вот так, вот и славно, – приговаривала пожилая женщина с добродушным лицом, одетая в белый костюм и голубую шапочку, и вливала лекарство в голубую венку на руке Алёны.

Девушка даже не спросила, что ей вкололи. Но акушерка, словно отвечая на заданный вопрос, продолжала:

– Врач назначил тебе успокоительное, завтра после осмотра тебя будут готовить на выписку, а пока что тебе нужно поспать.

– Мой муж, – сказала Алёна сухими губами первые слова за сегодняшний день, и замолчала, так и не досказав.

Но снова акушерка предугадала её вопрос:

– Заведующий уже сообщил ему, завтра вы сможете забрать малютку и оформить все необходимые документы. Ты будешь пока находиться на больничном, ну а дальше мы уже передаём тебя врачам консультации.

Закончив с уколом, акушерка, подхватив Алёну под локоть, проводила её в палату, и уложила на кровать. После её ухода Алёна обвела глазами комнату и с облегчением отметила, что это совсем другая палата, не та, в которой она находилась ещё утром.

Алёна была одна. Проваливаясь в тяжёлый глубокий сон, она видела своего мальчика, лежавшего в кувезе, кто-то в белом стоял с другой стороны кувеза, словно скрытый туманной пеленой. Но вот очертания силуэта начали становиться всё отчётливее и резче. Алёна уже могла разглядеть тонкий золотой пояс, перехватывающий по талии белоснежную длинную тунику, вьющиеся волосы, спадающие на плечи существа мягкими светлыми волнами, открытое лицо юноши с ясными глазами, он был высок и строен.

– Кто вы? – спросила его Алёна.

Ничего не ответив, высокий, светлый юноша вышел из глубины комнаты и подошёл ближе к кувезу. Не открывая его, он простёр ладони с изящными, словно выточенными из мрамора пальцами, навстречу, и в тот же миг её малыш оказался в руках юноши. Он развернулся, и в этот момент Алёна увидела, что за спиною существа были два могучих, сложенных крыла. Догадка пронзила её:

– Не надо, умоляю, не забирай его, – прошептала она, голос оставил её, и она могла лишь шептать.

Ангел продолжал стоять спиной к Алёне, раздался глубокий, сильный голос:

– Чистая душа идёт сегодня к Небесному Отцу, не замаранная ещё тенью греха, не омрачившаяся ни злословием, ни осуждением, ни яростию, ни леностию, ни злобою. Что плачешь ты о ней, жено? Твоё дитя сегодня же будет в раю, а ты ещё должна заслужить Царствие Небесное. Плачь же о своих грехах, а не об этой чистой душе.