Тайна священного озера

Сложный эквилибристический трюк: две ножки у кресла угрожающе приподнялись, и Джим едва не кувырнулся. Он протянул банку мне.

– Расскажите-ка по порядку.

Прихлебывая тоник, я изложила свою историю с заранее продуманными недомолвками. Джим внимательно слушал; поначалу его карие глаза улыбались, но под конец рассказа он глядел довольно хмуро.

– Белый негр? – Он хмыкнул. – Забавно… Однако я его не встречал. Это первое. И второе: вы чего-то не договариваете, и это слишком очевидно.

Я была сражена. Он не разговаривал с Игорем! И вдобавок сходу поймал меня на недомолвках, считай – на лжи.

– Майор Колорадо солгал? – спросила я, рассматривая ногти.

– Не знаю. Вряд ли.

Удивленная, я ждала объяснения загадочного ответа, однако Джим помалкивал, о чем-то размышляя. Не зная, что сказать, я задала посторонний вопрос:

– Почему вы назвали меня белой леди?

Он блеснул зубами в широкой ухмылке.

– На вас никогда не покушался зомби? – Джим вскочил на ноги и загремел: – На языке белых людей приказываю: убей белую женщину!

От радостного облегчения я расхохоталась.

Вот кто был мой нежданный спаситель, умчавшийся в ночь на быстром коне.

– Смир-рна! – в восторге, заорала я страшным голосом, удачно копируя папу Леню.

Джим вытаращил глаза, а ведущая во вторую комнату дверь сама собой отворилась. Неужто двери распахиваются от наших воплей? Но нет: к нам шло животное. Размером с большую кошку, коричневое, со светлой мордочкой и обведенными светлой полоской умными глазами, как будто в очках.

Стоящий трубой хвост был окольцован черными и коричневыми полосами. Енот коати.

Енот поглядел на нас с подозрительностью и несомненной укоризной. Чего, мол, разорались, дурачки?

– Ах ты, лапочка, – заворковала я – от избытка чувств на родном языке. – Ах ты, красавец…

– Кто вы? – спросил Джим.

– Русская. Я не туристка. Иммигрантка.

Джим закрыл дверь и уселся обратно в кресло. Под сочувственным взглядом его теплых глаз я выложила всю историю заново, без купюр.

Коати в это время рыскал по полу, что-то вынюхивая на чисто выметенном линолеуме. Я погладила его по спине, и он стерпел, лишь недоверчиво покосился.

Выслушав мою повесть, Джим поглядел на часы, задумчиво сдвинул брови.

– Пойдемте, Анастази. Не бойтесь, – он обезоруживающе улыбнулся, – я вас в обиду не дам.

Мы вышли из дома. Коати затрусил за нами, потом деловито обогнал, держа нос у самой земли. Джим повел меня в сторону от дороги.