Зеркала и галактики

Судя по розовому оттенку, не очень-то счастливы были их хозяева, поселившиеся на заброшенной стройке.

– Ты уверен, что не зря таскаем? – спросил Мстислав, заводя идущий волной скрипучий лист в щель приоткрытых ворот.

– Надеюсь, – Дэсс подавал ему панель изнутри. Хотя он работал в перчатках, держать тяжеленную штуку было неудобно и больно.

– Ты посмотрел бы. Вдруг ничего нет – а мы лишь время теряем?

– Время терять – оно завсегда пожалуйста, – забурчал Сайкс. В темноте его было не разглядеть – синяя форма сливалась с корпусом глайдера; только лицо выделялось более светлым пятном.

Княжич запнулся о металлический порожек, едва удержал панель. Тяжелый пластик изогнулся, крякнул – и переломился по диагонали. Верхний кусок шлепнулся наземь, громко заныл, заскрипел. Мстислав ругнулся, отбросил то, что осталось в руках.

Умаявшийся Дэсс перевел дух, поправил фонарь на лбу.

– Вот давай и посмотрим.

Он взялся за осколок, что поменьше, поставил вертикально.

– Не надо так делать, – сказал княжич. – Настоящие Зеркала не любят людей.

– А кто их любит, людей-то? – с готовностью подхватил пилот. – Телохранители? Или, может, капитаны космических кораблей?

– Уймись, – не выдержал Мстислав. – Не то пришибу, ей-богу.

Сайкс будто бы только и ждал, когда ему сделают замечание. Он отложил резак, демонстративно отряхнул с рук невидимую грязь и полез в кабину глайдера.

– Как хотите, так живите. Режьте пакость на куски… – Дверца кабины стала на место, отсекла последние слова.

Княжича разобрал смех. Он ничего не мог с собой поделать: стоял и смеялся, и луч его фонаря скакал по ржавым пятнам на воротах ангара, по земле с потоптанной травой, по лежащему осколку панели. Серебрёный пластик отсвечивал, над ним вспыхивали разноцветные искры – радужные крылья ночных мух.

Мстислав терпеливо ждал, когда минует этот приступ нервного веселья.

– Ну, будет тебе, – сказал он наконец. – Вон уже Зеркало проснулось.

Дэсс подавил смех – сглотнул, будто воду. В неровном треугольнике, что он держал, расплывался кружок чистого, необычайно ясного изображения. Фигурка СерИва была с человеческий мизинец, но княжич отчетливо разглядел золотистую шерсть с роскошными переливами.