Зеркала и галактики

Бесценный камень в серебряной оправе заиграл гранями, выстреливая красные блики.

– Это стекло. Всего-навсего красивая стекляшка. Признаться, я даже слегка обиделась: не бедный вроде бы человек – а оставил мне такую чепуху.

– Это настоящий Руби, – вымолвил Дэсс.

– Их собирают в Долине Черной Смерти, – добавил Мстислав. – СерИвы из-за них рискуют, как… Я собственными глазами видел труп и скелет.

Капитан подышала на Руби и потерла о рукав своего белого кителя.

– СерИвы вообще странный народ.

Дэсс буквально ощутил, как встала дыбом на плечах утраченная шерсть.

– Вы хотите сказать, что Ханимун одарил СерИвов подделками?

– Я хочу сказать, что надо знать историю своей планеты, – обрезала капитан Крашич. – «Ханимун одарил»! Вы в школе учились, господин Домино?

– Нет, – ответил он сущую правду.

Тереза холодно улыбнулась, как если бы княжич неудачно пошутил.

– Да будет вам известно, «Ханимун» – название корабля. Первого земного корабля, который прибыл на планету СерИвов. В те времена они, разумеется, называли себя по-другому.

Дэсс внутренне подобрался. Сам он лишь в одной легенде нашел упоминание о том, что в глубокой древности его народ назывался иначе.

– Вы знаете, как они себя называли?

– Нет, конечно, – ответила Тереза. – СерИвы свято хранят свои тайны.

– А ты знаешь? – спросил Мстислав у княжича.

– Я – да.

– Скажи капитану.

– Нет.

– Дэсс! Я прошу.

Княжич уже говорил Мстиславу, чтобы тот ни о чем его не просил. Если Мстислав все-таки просит, значит, это важно.

– Миаридуонта-зи-шу – Дети Милосердного Бога.

Тереза с присвистом выдохнула сквозь зубы – почти как Дэсс, когда сердился. Подалась вперед, вглядываясь княжичу в лицо.

– Слав, кого ты привел? Это не ублюдок-Домино. Я права?

– Да, к сожалению.

Капитан Крашич откинулась на спинку кресла, сложила руки под обтянутой белым кителем грудью. Несколько мгновений ее раскосые черные глаза буквально ощупывали измученное лицо Мстислава, после чего Тереза с недоумением покачала головой.

– Ладно; слушайте. Когда «Ханимун» прибыл, аборигены отчаянно бедствовали. На животных, из которых они топили жир для светильников, напал мор, жира не стало.