Зеркала и галактики

Иссиня-зеленая вода вздымалась и выносила на берег таких же, как он, полунагих женщин. Они оставались у ног своего повелителя, прикрытые лишь повязанными на бедрах шарфами да ожерельями из камней на груди.

Официантка не уходила. Чего она ждет – чаевых или поцелуя? Наверняка Домино был славен нахальством с женщинами, и им это нравилось. Девушка вдруг подалась ближе к Дэссу, так что он невольно отступил.

– Господин Домино, можно спросить? Зачем вы поете песни серивов?

Она сказала «серивов» – не подчеркнув заглавные буквы, как говорили все люди, кроме Мстислава.

Зачем Домино распевал охотничьи песни? Кэт его знает. Дэсс ляпнул первое, что пришло на ум:

– Надо же петь что-то новенькое. И хоть этим отличаться от других.

Сошло за вразумительный ответ. У девушки загорелись глаза.

– А правда, что вы сами охотились за песнями? Караулили серивов в лесу, в горах? Тайком делали запись?

Чтобы кэт Домино самолично добывал магические песни СерИвов? Смешно подумать!

– Конечно, нет.

– Ах вот как… – Девушка была разочарована. – А говорили другое.

– Мало ли чего наболтают, – раздался голос Мстислава у Дэсса за спиной. – До, нам пора.

Княжич бросил последний взгляд на экран. Набегающие волны слизывали с полунагих женщин их скудный наряд, оставляя лишь ожерелья на груди. Домино наблюдал, стоя на камне над пенной водой.

В холле его встретили поскакушки в клетке. Два взъерошенных пучка рыжих перьев прижались друг к дружке, круглые глаза смотрели обреченно; переспелые, уже подгнившие плоды в кормушке были нетронуты. Княжич задержался, разглядывая бедолаг. Он успел надышаться «веселинки», и ему полегчало.

– Поскакушки умрут, – сообщил он Мстиславу. – Их нельзя держать в неволе.

Телохранитель тоже остановился, мрачно взглянул на пленниц.

– Им нужен простор, чтобы скакать, – продолжал Дэсс. – И летать хоть иногда.

Мстислав решительно открыл клетку, выудил поскакушек и посадил на пол. Они повертели головами и заковыляли к выходу из кафе; с каждым шажком их коротким лапкам прибавлялось проворства. Дэсс обогнал их, дверь перед ним открылась. Поскакушки деловито прошагали мимо княжича и оказались за порогом.