Пробуждение Зеркала

«Друг» с золотыми подвесками развалился в кресле, закинул ногу на ногу и носком ботинка тыкал колено Мстислава.

– Домино! Этот подлый раб, – с ленцой промолвил он, – намерен что-нибудь представлять? Или опять будет увиливать?

– Если Слав возьмет тебя за горло, раздавит всмятку, – объявил Дэсс.

«Друзья» радостно загоготали.

– Скажи: пусть змейкой проползет! – голосил «друг» с узорами, все больше входя в раж. – Потом полает собачонкой! Затем прощения попросит! За то, что вовремя не встал! Да на колени станет и попросит!

Мстислав сидел с каменным лицом.

До Дэсса с опозданием дошло, что происходит: приятели мерзавца Домино явились на представление, которого не добились в прошлый раз. Княжич зашипел сквозь зубы.

– Мстислав, встань! – рыкнул он – совсем как отец, князь Росс Мат-Вэй. От повелительного рыка князя, случалось, гасли белые шары освещения.

Телохранитель встал. На лице жили только глаза – яркие, пронзительные, цепкие.

Танцовщица сорвалась с места и бросилась к ним.

– Домино! Ради Бога, не надо! – Она ведь не знала, что Дэсс – не Домино.

Бабочка отчаянно захлопала крыльями и слетела со лба девушки.

– Дорогу! – рявкнул Дэсс на «друга» с узорами. Сплошное неприличие, оскорбляющее СерИвов и их женщин. Впервые в жизни он почувствовал, как руки чешутся кого-нибудь ударить.

«Друг» отступил, наглые глаза сощурились, губы искривились в усмешке.

– Домино! – танцовщица упала княжичу на грудь, обхватила за шею. Тело было горячим, сердце отчаянно колотилось.

 – Пощади!

– Карина, – Мстислав разомкнул ее руки, – перестань.

Маленькая и хрупкая, удивительно похожая на СерИвку, танцовщица прильнула к телохранителю.

– За что?! – вскрикнула она, пытаясь защитить его, прикрыть своим худеньким телом. – Ну за что вы все его терзаете?!

– Домино, тебя подменили? – спросил «друг» с узорами, как недавно спрашивал Мстислав. Вернее, слова были те же, но в тоне звучало нечто иное. Дэсс испугался бы, не будь он взбешен.

– Если кто-нибудь еще сунется к Мстиславу, запою до смерти, – посулил Дэсс; в горле клокотал хриплый княжеский рык.

Угроза была нешуточной. Мужская магия – магия охотничьих песен – единственное, что освоил ленивый младший Мат-Вэй. Зато он освоил ее в совершенстве.

– Не зарывайся, мальчик, – прозвучал тихий голос, почти заглушенный музыкой и голосами людей. Слова были сказаны на языке СерИвов.

А в прозрачной перегородке княжич увидел свое отражение, какого отродясь не видал.