Лоцман на продажу

– Что за переполох в приличном доме?

Эстелла положила ему в тарелку изрядный кусок.

– Чего не сделаешь ради Лоцмана! Даже встанешь спозаранку и зажаришь дичь.

– Спасибо. Потрясающе, – он принялся уплетать зайца за обе щеки, хотя по сравнению с тем, что подавал на стол охранитель мира, мясо оказалось жестковато.

Рафаэль не поленился подняться с места и налить ему вина; Лусия то и дело подкладывала Лоцману кусочки повкуснее – все трое стремились загладить вчерашнюю размолвку. Он был тронут.

В сущности, он сам провинился перед актерами – сорвал съемку, а виноватыми себя чувствуют они.

– Эст, как по-твоему, зачем красивой женщине скрывать лицо под маской? – выдержав приличную паузу, заговорил Лоцман.

Льдистые глаза Ингмара блеснули; однако он промолчал и как ни в чем не бывало продолжал жевать. Эстелла отнеслась к вопросу серьезно: руки с ножом и вилкой опустились, брови сдвинулись – она усердно ловила разлитые в воздухе сведения. Лоцман и сам полночи ловил, что мог, процеживая информационное поле, но ему хотелось услышать мнение актрисы.

– По обычаю, – Эстелла перевела дух. – В некоторых странах женщине положено прятать лицо от чужих, и ее видят только домашние.

– Или, к примеру, лицо обезображено, – подсказала Лусия.

Все посмотрели на девушку, и от смущения у нее закраснелись мочки ушей.

– А если она носит полумаску? – продолжал Лоцман.

– Значит, обезображена середина лица. А что?

– Ничего, так просто…

Охранитель мира способен творить жареное мясо, канистры с бензином и целительное вино, но в силах ли он исправить лицо Хозяйки? Лоцман невольно провел пальцами по извилистому шраму на щеке.

Вчера перед сном он попытался стереть след старой раны – и с досадой обнаружил, что собственное тело не подчиняется приказаниям. Оно находится выше уровня, на котором Лоцман может творить и изменять свой мир. А Хозяйка – она и есть Хозяйка, а не простая актриса; и большой вопрос, распространяется ли на нее власть охранителя мира.

– А может, у нее прыщ на носу, – продолжала Эстелла, размышляя.

– Или веснушки высыпали, – подхватила Лусия. – И бородавки.

– Светлоликая, оборони! – Эстелла в деланном ужасе всплеснула руками. – Не поминай лихо – заведется.

– Не буду, не буду… Я вчера прочла одну книжку, – разговорившись, Лусия позабыла обычную стеснительность. – Называется «Последний дарханец»…

Лоцман выронил вилку.