Ведьмак. Белый волк и чёрный камень

Подёрнулись пеплом головешки, хотя искры ещё пробегали, вспыхивая кое-где золотыми огоньками, но уже было ясно, что дело не завершено так, как надо. И Видан не зря спешил с проверкой.

Праздновать тризну на месте остался лишь один из тиунских воев, виденных им утром, в качестве сторожа, что ли? Все родственники Грязки отправились продолжать пир в дом вдовы, с тем, чтобы вернуться назавтра и завершить обряд.

– А-а… Это ты, ведьмак, – покачнувшись и едва не выронив хмельную чашу, протянул стражник. – Садись со мной, выпей за то чтобы боги были милостивы к моему отцу…

Если бы Видан ещё мог чему-то удивляться, то, наверное, изумился бы сказанному – в скорбевшем человеке не было ни капли родственной крови усопшего.

– Разрешишь тогда, по-родственному, завершить дело? А уже после разделить с тобою потерю?

– Хм, а если, не разрешу – что тогда? – Мужик смотрел на пришлого снизу вверх, стараясь не свалиться с осёдланного им бревна.

– Совершенно никакого, – признался ведьмак, пожимая плечами. – Это моя обязанность. А вопрос просто из вежливости. Так положено по уставу конклава.

Караульщик тихо рассмеялся, махнув рукой – дескать, действуй – мешать не буду.

Заклятие привычно сорвалось с пальцев, вычерчивая вокруг кострища защитный рунический круг, высвечивая знак Свадха – небесный Огненный знак. Полыхнуло, взвиваясь высоким столбом синевато белое пламя, осветив пространство далеко вокруг, и осыпалось горкой сизого пепла – всё, что осталось от развесёлого мужичка.

– Ох, ты-ы, – шарахнулся в сторону вой, заметно трезвея от увиденного.

Затрещала, срываясь с ветки белохвостая сорока, галдя испуганно, понеслась в сторону крепости. Проводив её взглядом, ведьмак усмехнулся – вот, значит, как!

– Меня Рогом кличут, а тебя – Видан – так?

– Так.

Уселся рядом с уже наливающим братину до краёв воем. Принял малую чашу, выпил на помин души не своей смертью сгинувшего мужа.

– Тебя десятник здесь оставил? Родне, вроде, в ваших краях на ночь оставаться не принято… – заметил ведьмак.

– Так он мне и не родной, – снова потянулся за корчагой стражник.

– Вот, значит, как, – процедил Видан, будто не знал об этом.

– Век ему благодарен буду, – начал рассказ сторож. – Хороший человек был, Грязко. Да, смилуются над ним боги! – Ещё одна чаша пошла по кругу.