Вторая экспедиция на Марс

Как проходили дежурства, как он себя вел в последние дни, особенно с Хельгой?

– Я с ними в рубке не сидел, – хмуро ответил Киприянов. – Дежурство принимал и по секциям ходил: наладка, проверка, настройка. Это мои задачи. А не за истериками этими следить, – последнюю фразу он процедил сквозь зубы.

– Какими истериками? Почему не доложил? – Волков, уже от третьего человека узнающий, что в команде царят испанские страсти, о которых он ни сном, ни духом, пришел в ярость. – Протоколы поведения для кого пишут? Все же подписывали, но никто не выполняет! – он натолкнулся на спокойный взгляд бортмеханика и уже спокойнее сказал: – Валера, ну ты-то чего молчал?

Киприянов пожал плечами и отвел взгляд в сторону.

– Давай говори, что видел и слышал, – потребовал капитан. – Сейчас это вопрос принципиальный, человек мертв, нужно выяснить все обстоятельства!

Бортмеханик вздохнул, всем видом выражая недовольство, и сказал:

– Ох, не люблю я этот трындеж про отношения, кто кому что сказал… Вот правильно раньше баб на корабль не брали, одни проблемы от них.

– Ближе к делу, – Волков был непреклонен.

– Ну, что рассказывать, все знают, что Хельга по Игорю сохнет, на кой черт их в одну смену поставили, я не понимаю. Все дежурство: «Игорь то, Игорь сё, а я вот так к тебе, а я вот сяк», – Киприянов изобразил сюсюкающий голос, передразнивая медика.

– Ты же знаешь, – оборвал его Волков, – что график смен специально составляли так, чтобы была ротация каждый месяц по трем основным специализациям дежурных.

– Знаю, – недовольно буркнул бортмеханик, снова отводя глаза, – лучше бы поздно, чем рано. Было полгода спокойных дежурств, а эти… коллеги… за три дня мне мозг вынесли. Ты говоришь, доложить, – в запале бортмеханик перешел на «ты», – А что толку? Я тебе инструкции тоже могу процитировать: если поведенческие реакции не соответствуют нормам, с экипажем должен работать психолог.

– Я понял, – опять оборвал возмущенного Киприянова капитан. – Это про Хельгу история. А Бортников-то как себя вел?

– Сначала просто игнорировал ее, – бортмеханик взял себя в руки и снова говорил в обычной спокойной манере. – Потом высказался насчет ее внешности, мол, такие не в его вкусе – лицо бесцветное, ни бровей, ни ресниц, и фигура плоская, как у мужика. Вот она обиду и затаила.