Удивительные странствия. Сборник сказок

– Юн я просто, – ответила на это Любава.

Кирилл опустил голову на сено и задремал. Телега миновала редкий перелесок и выехала в широкое, ещё сплошь чёрное поле, по которому важно, в перевалку расхаживали такие же чёрные грачи.

– Прилетели стервецы, – улыбнулся Игнат. – Тоже, заметьте, с запозданием. Эх, худой нынче урожай будет, помяните слово. Озимые-то перемёрзли все, а сеять теперь только начать можно стало… О-хо-хо, и хлебнём же лиха!

Но Любава уже не слышала его, крепко заснув и не заметив, как голова её склонилась на плечо Кирилла…

Глава 5.

Ночлег

Солнце уже садилось, и уходящие лучи его напоследок окрасили небо в сиреневые тона, когда впереди зачернели невысокие избы, и потянуло дымом и запахом человеческого жилья. Телега минула околицу, и тотчас к ней с лаем кинулись несколько собак.

– Пошли отсель, пошли! – хрипло гаркнул на них Игнат, и собаки послушно отступили.

Любава проснулась и огляделась по сторонам. Деревня была небольшая – всего несколько домов.

Слышно было, как поблизости густо мычат коровы. Игнат прошёл на ближайший двор и вскоре послышался его дребезжащий голос и чей-то сиплый бас. Княжна потянулась и зевнула.

– Выспался? – чуть улыбнулся Кирилл.

– Да, спасибо, – ответила Любава.

– Какие у тебя мягкие волосы… И цветами пахнут…

– Бабушка моя цветы полевые сушила и в подушку их лепестки складывала… – соврала княжна.

Возвратился Игнат и, похлопывая хлыстом по ладони, сказал:

– Собирайтесь, соколики! Сейчас пойдём ко мне в избу, повечеряем, чем Бог пошлёт, и спать!

Изба Игната находилась тут же, напротив.

Возле неё путники наткнулись на рослого, нечесаного детину в рваной рубахе. Взглянув на них, он дико завопил и убежал. Любава вздрогнула.

– Не бойся, сынок, – усмехнулся Игнат. – Это Никишка наш, дурень…

– А отчего он нас так испугался.

– Да он, вообще-то, несчастный парень… Пройдёмте в избу – за ужинам расскажу вам про него. Ты, гусляр, поосторожнее. Ступеньки у меня – расшибёшься, чего доброго.

Изба Игната была пустой и несколько неухоженной: чувствовалось, что нет в ней хозяйки. А без хозяйки и дом не дом. Игнат затеплил лучину и, смутившись, произнёс:

– Вы уж не взыщите, ребятушки, что не прибрано. Я ведь один живу – недосуг всё… И попотчевать мне вас толком нечем. Разве вот, грибочков солёненьких да сухарей… С утреца-то молоко будет да яички, а пока…

– Да не переживай, дядя, – улыбнулась Любава, разворачивая свой узел с пирожками.